Страница 32 из 88
Мана-звери попадались регулярно. Рогатые зайцы, серебристые лисы с хвостами-перьями, огромные совы с глазами, светящимися в темноте. Система послушно выдавала информацию: ранг, состояние, особенности. Полезно для выживания, и бесценно для охотника.
Но раздел способностей появлялся далеко не у каждого существа.
Рогатый заяц второго ранга, которого я выследил у ручья, был обозначен полным набором характеристик: скорость, выносливость, острота чувств. Никаких способностей, доступных для копирования. Просто быстрое, хорошо приспособленное к выживанию животное.
Серебристая лиса третьего ранга, с её странными перьевыми хвостами, имела какую-то магию иллюзий, Система показывала это в описании. Но условий получения опять не было, словно способность была встроена в саму природу зверя и не подлежала передаче даже через Систему.
Закономерность начала проступать к концу второй недели.
Условия появлялись только у тех существ, с которыми возникало какое-то особое взаимодействие. Скальный Медведь, которого я спас от отравления. Сумеречный Волк, который по непонятной причине решил показать мне истинную технику рывка. Столетний Ядозуб, на которого я охотился и от которого пострадал.
Просто увидеть зверя было недостаточно. Нужно было войти с ним в контакт, создать связь, историю. Система фиксировала отношения, а не просто факт наблюдения.
Это многое объясняло. И многое усложняло.
Собрать коллекцию навыков, просто разгуливая по лесу и сканируя каждое встречное существо, было невозможно. Каждая способность требовала истории, а истории в этом лесу чаще заканчивались смертью, чем успехом.
Вызов принят. Я всегда любил сложные задачи.
* * *
Вскоре Торн сделал шаг, которого я не ожидал.
Это случилось вечером, когда я вернулся с очередной вылазки, перепачканный землёй и листьями, но довольный собой. Три часа в глубине леса принесли мешочек редких грибов, пучок корней, которые Система определила как ценный алхимический ингредиент, и ещё одну крупицу понимания того, как работают мои способности.
Торн сидел на крыльце, дымя своей вечной трубкой. Рядом с ним, аккуратно сложенные, лежали вещи.
Я остановился, разглядывая их.
Куртка из плотной кожи, сшитая мелкими стежками, с усиленными плечами и локтями. Штаны из того же материала, с карманами на бёдрах и ремешками для крепления снаряжения. Сапоги, высокие, на толстой подошве, с металлическими вставками на носках.
И пояс. Широкий, с петлями для ножа, фляги, мешочков с травами.
— Бери, — буркнул Торн, не глядя на меня. — Подгонял три дня, чтоб по размеру село.
Голос его был нарочито равнодушным, словно речь шла о какой-то мелочи, не стоящей внимания. Но я видел, сколько работы было вложено в это снаряжение. Швы ровные, кожа мягкая и одновременно прочная, каждая деталь продумана для удобства и защиты. Для ручной работы чудо как хорошо сделано.
Я взял куртку, примерил. Она села идеально, словно была сшита специально на меня. Ну, она и была сшита специально на меня, просто осознание этого факта вызывало странное тепло где-то в груди.
— Спасибо.
Торн отмахнулся трубкой, выпуская облако дыма.
— Нечего в обносках по лесу шастать. Сам себя опозоришь и меня заодно.
Ворчание было привычным, почти уютным. За ним скрывалось то, что старик никогда не произнёс бы вслух: забота, признание, может быть, даже гордость.
Я не стал давить, требовать слов, которые ему было трудно выговорить. Просто кивнул, собрал снаряжение и унёс в хижину.
Этого было достаточно.
* * *
Снаряжение изменило всё.
Раньше каждая вылазка в лес была компромиссом между необходимостью и осторожностью. Старая одежда прежнего Вика защищала от холода, но была слишком тонкой для густого подлеска, слишком неудобной для быстрого движения. Я возвращался с царапинами на руках, с занозами в ладонях, с синяками от столкновений с ветками.
Теперь я двигался по лесу как его часть.
Кожаная куртка отражала шипы и колючки, сапоги уверенно держались на скользких камнях и влажных корнях. Пояс с петлями позволял держать всё необходимое под рукой, нож справа, фляга слева, мешочки с травами сзади. Руки оставались свободными для работы или защиты.
Торн больше не следил за мной. Иногда, вечерами, он просматривал добытые мной травы и коренья, поправлял сортировку, указывал на ошибки в обработке. Реже и реже, с каждым днём. Я учился быстро, впитывая его опыт, как сухая земля впитывает дождь. Все же эти знания были залогом выживания.
К концу третьей недели старик окончательно отступил.
— Делай как знаешь, — сказал он однажды, глядя на развешенные под навесом связки трав. — Похоже, толк из тебя всё-таки выйдет.
Для Торна это было равнозначно торжественной речи с вручением диплома.
Я кивнул, пряча улыбку. Впереди лежал лес, полный тайн и опасностей. Впереди ждали мана-звери с их способностями, которые можно было заработать потом и кровью. Впереди маячила тень графа де Валлуа и его людей, которые однажды вернутся закончить начатое — иного просто и быть не могло.
Но это было впереди. Сейчас у меня было снаряжение, навыки, цель.
И дед, который наконец-то начал видеть во мне внука и, возможно, преемника своих тайн.
* * *
Запасы копились постепенно, незаметно для глаза, но ощутимо для кладовой. Связки трав заполняли полки, корни и грибы сохли в специальных коробах, а несколько склянок с настойками собственного приготовления выстроились ровным рядом у стены. Торн оценил мою работу молчаливым кивком, что означало высшую степень одобрения.
Утром я собрал котомку, распределяя вес равномерно. Травы отдельно, грибы отдельно, склянки переложены мхом, чтобы не побились в дороге. Нож на поясе, фляга с водой, мешочек с сухарями на случай задержки.
— В деревню? — спросил Торн, не отрываясь от работы.
— Сорт должен забрать партию лунника. И нужно докупить по мелочи припасов.
Старик хмыкнул, продолжая перебирать какие-то корешки.
— Смотри там.
Короткое предупреждение вместо длинных наставлений. Торн знал, что я справлюсь, но привычка заботиться о внуке никуда не делась.
Тропа к Вересковой Пади стала привычной за эти недели. Я отмечал знакомые ориентиры: расщеплённую молнией сосну на полпути, ручей с каменистым бродом, старый пень, заросший фиолетовыми грибами. Лес здесь, за границей Предела, казался обычным, лишённым той густой магической атмосферы, к которой я привык у хижины. Просто лес, зелёный и равнодушный.
Их я заметил раньше, чем они меня.