Страница 13 из 88
— Я не жадный, — сказал я, глядя в темноту между деревьями. — И я уважаю законы леса. Ты здесь хозяин, а я лишь гость на твоей земле.
Я положил кусок мяса на широкий лист лопуха, сложив края, чтобы сок не вытек. Встал медленно, не делая резких движений, и отнес подношение на границу света, аккуратно опустив на поваленный ствол. Там, где заканчивался круг тепла и начиналась холодная тьма.
— Это тебе. За компанию. И за то, что не напал, пока мог.
Потом я вернулся к костру. Сел, снова прислонившись спиной к стволу, тыл прикрыт, обзор хороший. Левая рука легла на рукоять ножа, правая взяла свою порцию мяса.
Я ел неторопливо, тщательно пережевывая каждый кусок. Мясо было жестковатым, с привкусом дичи, но после целого дня ходьбы казалось королевским деликатесом. Однако слух мой был напряжен до предела, я ловил каждый звук, каждый шорох.
Вскоре я услышал тихий, едва различимый шорох. Словно ветер качнул низкую ветку. Шаги, мягкие, осторожные, почти беззвучные. А потом влажное чавканье. Хруст разгрызаемых костей.
И снова тишина. Глубокая, первозданная.
Я позволил себе улыбнуться. Краешком губ, не поворачивая головы. Мясо исчезло, волк принял подношение. Это не было дружбой, нет. До дружбы между мной и этим зверем — как до луны пешком.
Но первый нормальный диалог состоялся. На языке, который понятен и людям, и зверям. Древнем языке уважения и разделенной пищи.
Завтра будет тяжелый день. Я должен идти дальше на восток, искать следы Ядозуба, углубляться в Предел. Там, где лес становится по-настоящему опасным. Там, где обычные твари уступают место чему-то иному. Прошлый Вик опасался этой территории, но я не он.
Я подбросил сухих веток в костер, глядя, как они занимаются огнем. Искры взвились в черное небо, смешиваясь со звездами.
— Спокойной ночи, Серый, — прошептал я в темноту. — Не сожри меня, пока я сплю. Буду признателен.
Лес ответил мне уханьем филина, протяжным, гулким и насмешливым.
Я закрыл глаза, устраиваясь поудобнее на подстилке из лапника. Нож остался в правой руке, большой палец на гарде. Привычка, выработанная десятилетиями. Чуткий, настороженный сон человека, который знает, что в лесу расслабляться нельзя. Никогда.