Страница 35 из 39
– Вот бы к нам в батальон смерти? – подходящий. Хочешь к нам, эй, вояка?.. – Они потрясали винтовками и были увешаны подсумками вдоль и поперек…
– А вы за кого?
– А ты за кого же? – спросил один. – Нет, постой, нечего наутек. А ты за кого же?
– Чего пристали, – крикнул он – за себя я, за Степанова – вот.
– А кто твой Степанов?
Но Димка не слушал. Он ловко ускользнул от них и направился к дому. У самого крыльца он натолкнулся на Степанова. Степанов спорил сразу с двумя.
На одном были погоны со звездами, а другой – затянул голову в белый башлык и громко ругался при каждом слове.
Степанов, серый от злости, тоже кричал, но сдержанно. Все трое размахивали руками.
Наконец, Степанов ушел в сторону конюшен.
– Большевики развелись, – крикнул ему вслед офицер, – всех приберем к рукам. Ты, брат, держись.
Человек в башлыке взял его за рукав и снизил голос:
– Его надо обезвредить. Сколько с ним человек?
– Подождите, капитан Рыкачев. Идемте-ка сюда…
Они вошли в дом.
Димка последовал за ними. Оказалось, что попасть в канцелярию ничего не стоило. Но оставаться там без дела было нельзя. Поэтому Димка вкатился в комнату, очень быстро ее осмотрел и так же скоро выкатился, успев только поймать слова офицера:
– Пусть идет туда – Псков-то у немцев…
Задержавшись еще у двери, Димка видел, как капитан Рыкачев вынул книжку, что-то написал на листке, оторвал листок, положил его в желтый конверт, заклеил его и позвал вестового.
Вестовой дремал в углу. Сонными руками он взял пакет и сунул его за обшлаг. Димка упорно думал. Он знал, что это приказание, написанное на листке, касается Степанова. Такая же книжка была у Степанова – он сам видел.
Димка пошел за солдатом. Вестовой не спешил исполнять приказание. Он направился сначала к кухне, дымившей во дворе, и там стал требовать обеда.
Кашевар не хотел давать раньше времени.
– Да я вестовой, мне нужно идти сколько, – лениво оправдывался солдат, щупая рукав.
Когда он получил обед и полез в сапог за ложкой, обшлаг у него оттопырился, и желтый пакет ударил в глаза Димке.
Через минуту Димка удирал за кухню. Здесь между только что сваленных деревьев и обломков телег он присел и, легко расклеил конверт лучиной и стал читать украденный листок. Буквы плясали и выгибались, но он понял главное. Какой-то поручик будет что-то делать со всем отрядом Степанова. Что делать – он понять не мог. Такого слова он не знал. Он дважды прочел и не понял. Тогда он взял это слово на память, всунул бумажку в пакет и был снова около котла.
Солдат ел не торопясь, кончил, облизал ложку и тут оглянулся. У его ног лежал желтый конверт.
– Ишь ты, вывалился, – сказал он спокойно, взял пакет, сунул теперь уже в папаху и пошел за винтовкой.
Когда Димка пришел к кавалеристам, они тоже обедали. Он сел около Степанова, преисполненный необыкновенной гордости.
– Начальник, а начальник, – начал он.
Степанов взглянул на него насмешливо:
– Ну, что, разведчик, видел? Где шлялся? Не до тебя, брат.
– А может, и до меня. Скажи-ка, с кем ты лаялся давеча.
– С комитетчиками. Ты не поймешь: они царя нам хотят опять навязать.
Тут Димка нагнулся к уху Степанова.
– Скажи-ка, что за слово такое: ли-кви-ди-ро-вать…
– Что ликвидировать-то? Где ты нашел его?
– Не что, а тебя, Степанов, и нас с тобой. Так и сказано.
Тут Димка открыл ему весь свой секрет.
– Ну, а еще что слышал? – спросил Степанов, когда Димка кончил.
– Да что еще, – Димка стал вспоминать, – да еще говорили: Псков немцы забрали…
– Ага. – Степанов подозвал единственного в отряде латыша Лелупа, и они совещались.
Потом оба хлопнули Димку по плечу.
– Ты настоящий красногвардеец…
– Не ругайтесь, – обиделся Димка, – я столько узнал, а вы ругаетесь…
– Да это похвала, дурень. Теперь нет солдат больше. Есть Красная Гвардия из рабочих, понимаешь, и крестьян. Теперь все наше…
– И мое, значит…
– И твое. Только это крепко держать надо – уж так и быть, я тебе покажу, как стрелять, пока наши отдыхают.
И целый час учился Димка стрелять. Винтовка была тяжела, как целый пуд железа, и сначала он не мог удержать ее на весу.
К вечеру кавалеристы заседлали лошадей так быстро, что никто не успел оглянуться, и бросились галопом в лес. Димка кричал от страха, но скакал за Степановым, не отставая.
Через много часов они приехали к широкому замерзшему озеру. Другого берега не было видно. Синий туман подымался навстречу.
– Ну, товарищи, будем махать на ту сторону, – сказал Степанов.
Тут Лелуп подъехал к нему, и они обнялись.
– Значит, остаешься?
– Иначе нельзя, – отвечал латыш, – я тут пригожусь больше. Там вас хватит, а у нас людей мало, надо помочь своим.
– Ну, вали, – сказал Степанов, – доброго пути!
Лелуп остался в Латвии.
Когда, наконец, они добрались до железной дороги, Степанов, несмотря на все протесты Димки, подсадил его в поезд, и Димка покатил в Петербург. В вагоне все непрерывно шумели и спорили. Но Димку поразили только две вещи: то, что Степанов не солгал – действительно есть Квасная Гвардия – и что ею командует один человек, и его зовут Ленин.