Страница 8 из 10
– Оттуда же, откуда и все прочие. Очень, видишь, многим молодая Советская республика как кость в горле. Вот и лезут. Белогвардейцам помогают, и не только регулярным частям, но и таким вот… отрядам. Видишь, у того и того винтовки английские. Больше десятка государств своих шлют. Помощнички! – Левашов сплюнул. – Бриташки, румыны, даже американцы. Те, правда, вроде на Дальнем Востоке орудуют. Большинство как регулярные части, но по-всякому бывает, этот вот откуда-то взялся. Должно быть, обучал, как вернее с комиссарами бороться. Не нравимся мы им, понимаешь? А главное – чем больше бандитов, тем больше беспорядка, а чем больше беспорядка в стране, тем проще у нее кусок отгрызть…
– Так банды, получается, не сами по себе…
– Кто-то сами, кто-то не сами… Эх, учиться тебе надо, парень, в корень зришь. Но сперва надо сволочь всякую ликвидировать. Наш отряд затем и нужен, чтобы от банд этих и духу не осталось. Но оставлять убитых вот так вот валяться… действительно… нехорошо…
– Нехорошо… – эхом отозвался юноша.
– Ладно, сейчас что-нибудь придумаем…
– У них штаны вытерты, и у этого, и у других, – Хаджи показал на бриджи «британца», вытертые на внутренней стороне бедер до кожаного блеска.
– Вижу, – Левашов нахмурился. – Верхом много ездил… Да все они… Как думаешь, где они лошадей своих держали? В селении каком-нибудь или поближе?
– Ближайшее селение с той стороны Михайловское… – начал Хаджи.
– Михайловское? – командир вдруг засмеялся. – Может, там и Арина Родионовна имеется? – и, бросив быстрый взгляд на Хаджи, пояснил. – Няню Пушкина так звали, а в Михайловском было его имение, где как раз она и жила. Про Пушкина-то слышал?
– Конечно… – не глядя на Левашова, он медленно проговорил: – «Кавказ подо мною. Один в вышине, стою над снегами у края стремнины. Орел, с отдаленной поднявшись вершины, парит неподвижно со мной наравне…» – и едва заметно дернул плечом, все же реплика командира его задела. – Я в школу ходил, ты думал, мы тут дикие…
– Извини, – Левашов помотал головой, словно прогоняя неуместную смешливость. – И не думаю я такого, и смеялся не над тобой. Это рефлекс, понимаешь: раз Михайловское – значит, Пушкин и Арина Родионовна. Сто лет как из гимназии сбежал, а в голове сидит. Глупость, конечно. Михайловских по России – ого-го сколько. Хотя вот тут, у вас… Твое – Ольгинское, там – Михайловское, диковинно как-то.
Ничего диковинного в том Хаджи не видел, но пояснил:
– Ольгинское – в честь великой княгини Ольги, она тут и церкви строила, и русские школы… А Михаил, по-моему, муж ее, в честь него тоже переименовывали, это у дяди Саханджери спросить надо или…
– Ладно, это неважно, – прервал его Левашов. – До этого селения далеко? Они туда пешком спускались?
– Да нет. То есть вряд ли туда. Тут совсем рядом, если в ту сторону, – Хаджи мотнул головой, указывая направление, – еще хижина старого Кермена, брошенная, сыновья его в Тулатово спустились давно, он один оставался, потом умер, сейчас, наверное, там никого. К Михайловскому оттуда хорошая тропа, отара пройдет, не то что всадники.
– Может, сходишь с… – Левашов огляделся. – Вон с Айдаром и… да еще Егора возьми, он, хоть и из Екатеринодара, по горам неплохо скачет. Справишься?
– Не знаю, – честно ответил Хаджи. – Может, там еще десяток… таких же. Но… – он прикрыл глаза, не то прислушиваясь, не то принюхиваясь к чему-то. – Нет, вряд ли.
– Ну-ка, ну-ка, почему так думаешь?
– Мы тут уже почти час, а до той хижины не то чтобы рукой подать, но… услышали бы нас. Или учуяли.
– Ну это ты такой чутьистый, а они, может…
Хаджи покачал головой:
– Даже если не из здешних мест, горы они знают. И тут в самом деле недалеко, они же, спешившись, не по полчаса сюда карабкались. И я бы учуял или услышал… Наверное. И… Здесь их было…
– Тринадцать, – подсказал Лебедь, глядевший на новичка уже почти с уважением. Молодой-то молодой, но голова-то варит.
– А хижина невелика… Вряд ли их тут больше было.
– Думаешь, такая маленькая банда?
– Может, банда маленькая, может, поделились. Хижин в горах немало, есть где лагерь устроить… Но что там, у кошары Кермена, не знаю. Трудно сказать. Хижина там крошечная, может, и нет ее уже, а вот для лошадей места много…
– Решай, боец. Нужно тебе усиление или втроем управитесь?
Это было совсем не так, как недавняя схватка. Тогда тело отреагировало само: нападают – защищайся, увидел, что на соседа навалились, – помоги, ранили – отойди, прижмись куда-то, чтобы до тебя трудней было добраться.
Нет, ему никогда не приходилось… сражаться. То есть – с людьми. Но разве стычка с озверевшими бандитами сильно отличается от схватки с бандой голодных волков? Случалось и такое.
Но сейчас ему требуется – решить. Решить, исходя из собственных знаний и наблюдений. И от его решения зависит жизнь. И его собственная, и еще двоих – взрослых, сильных… А решать – ему. А ведь ему пятнадцать будет только в сентябре… Но Саханджери вчера сказал: он – взрослый. Не папаха, о которой Хаджи, конечно, как всякий горский мальчишка, мечтал, делает мужчину – мужчиной.
Испытующий взгляд Левашова не позволил раздумывать долго:
– Охрану там оставить могли, одного-двоих. Справимся, – ответил уверенно.
Хотя мелькнула мысль: а вдруг именно в тот момент, когда они подойдут к той хижине, туда же подойдут и остальные бандиты?
Но – надо идти.
Невелик его отряд, и сейчас он, Хаджи – командир.
И Айдар, и Егор смотрят на него не как на мальчишку, а как на главного. Уважительно смотрят. И с любопытством – особенно круглолицый веснушчатый Егор.
И следом двинулись, едва Хаджи сделал первый шаг.
Тропы здесь не было, но разве можно не увидеть – то ветка сломленная, то камни потревоженные, еще вчера они лежали иначе, мох содран, а подсохнуть не успел. Хаджи не то что понимал или догадывался – знал, что идут они верно, что бандиты подходили к старой хижине именно с этой стороны.
Вскоре вышли на пологий травянистый склон – словно меж скал великан потоптался…
– Ой, гляди! – Егор, задрав голову, пялился в небо. – Или мне мерещится?
– Орлы, – отозвался вместо Хаджи Айдар. – Двое. У них птенцы недавно вывелись, кормить надо…
За пологим участком, на котором там и сям торчали кривоватые сосны, опять начались скалы. Хаджи вдруг остановился, прислушиваясь…
Путь преградил скальный выступ.
Следуя почти невидимым приметам, Хаджи свернул влево – и снова остановился, даже кивнул:
– Здесь.