Страница 27 из 64
Глава 9. Марина
Вот они – наши ворота в заточение. Такси, в котором еду я, въезжает на огромную территорию частного санатория. Мы с Алёной едем раздельно. Меня не должен видеть мой же водитель. Иначе он ведь с ума сойдет, увидев двух Марин сразу. Поэтому, получив сигнал от сестры о том, что она выехала, я тут же заказываю такси.
Мне надо приехать раньше, и у меня есть фора – квартира, которую я снимаю Алёне, находится гораздо ближе к шоссе, ведущему к санаторию.
– Ну почему тебе так надо приехать раньше меня? – спрашивала сестра.
Она тупит, конечно, по страшному. Что безмерно раздражает.
– Потому что регистрировать тебя будут при мне. И никак иначе!
– Ты боишься, что я сморожу глупость? Не то скажу? Не волнуйся, если уж я собираюсь с Матвеем сутки провести, то с персоналом санатория как-нибудь справлюсь.
– Не хами! С Матвеем у меня просто нет другого выхода. Я бы и рада была присутствовать, но это невозможно.
Машина плавно останавливается перед главным входом санатория. Водитель люксового авто старается обслужить на все содранные с меня бабки.
Через окно я вижу белоснежное здание с колоннами – роскошную тюрьму, где Алёне предстоит провести ближайшие месяцы.
Я резко распахиваю дверь. Водитель даже не успевает мне ее открыть. Зимний воздух ударил в лицо. Он пахнет снегом, морозом и странной лекарственной свежестью. Я неуверенно ступаю на газон, чувствуя, как каблуки вязнут в мягкой земле. Быстро делаю шаг к заасфальтированному крыльцу.
– Добрый день! – мне навстречу выбегает медсестра, ежась на ветру. Она в тонком халатике, без верхней одежды. – Проходите, пожалуйста, Марина Аркадьевна. Мы вас ждем. Ваши апартаменты уже готовы.
– Я не Марина. Я Алёна, ее сестра, – с трудом выговариваю я проклятые слова. – Марина скоро подъедет.
– Я думала, вы вместе. Простите, – медсестра выглядит растерянной. – Проходите. Вы можете подождать в нашем кафе или ресторане.
Чувствую, что голодна. Набираю сестре.
– Вы где? – спрашиваю резко.
– В пробке. По навигатору будем примерно через час.
– Хорошо. Я уже здесь. Минут за десять до приезда набери. Я пока пообедаю.
В ресторане мне подают меню, от которого аж голова кругом идет. Я все-таки привыкла сдерживаться при Матвее. А есть и пить, скрываясь, в тайне, как-то не очень в кайф.
– У вас тут и спиртное? – спрашиваю официанта. – Вроде беременным не совсем положено, – продолжаю со смехом.
– Для них у нас отдельная столовая. Тоже, фактически, ресторан, но со своим меню. Тут почти у всех какие-то проблемки. Врачи составляют специальные диеты. Поэтому дамы в положении едят в основном то, что рекомендовано. Здесь для посетителей, гостей, персонала. Иногда дамы в положении приходят, но в любом случае у них везде прокатывают карточку. И мы видим, что у них в диете.
– Продумано!
– Конечно! Санаторий несет определенную ответственность за исход беременности. Тут врачи стараются. Все строго. И, кстати, передачи еды и напитков дамам запрещены. Имейте в виду. Некоторые родственники, бывает, ведут себя весьма странно, особенно мужики. Проносят в бутылках из-под воды вино и тому подобные штуки откалывают. Поэтому главврач решил полностью запретить передачи.
Я делаю заказ и не отказываю себе в удовольствии выпить бокал вина. Приятно ощущать себя нормальным человеком.
***
Алёна предупреждает, что скоро подъедет. Я как раз успеваю с аппетитом поесть и жду возле стойки регистрации. К выходу направляется медсестра.
– Вы не волнуйтесь. Все будет с вашей сестрой в порядке, – успокаивает она меня, обернувшись.
В окно я вижу, как Алёна замерла на заднем сиденье, ее рука вцепилась в дверь машины, а другая непроизвольно поглаживает пока не особо заметный живот.
Наконец она выходит из машины, и водитель, передав ее сумку медсестре, выруливает обратно к выходу.
Алёна застывает возле дверей.
– Заходи, – мой голос слишком холоден, но он вырывает ее из оцепенения.
Она вздрагивает, а я подхожу, нацепив улыбку, ближе.
– Подними голову, – шепчу я, поправляя на сестре шарф. –Ты здесь – я. Ты – успешная, уверенная в себе Марина. Не забывай, черт тебя возьми!
Мои пальцы впиваются в плечо Алёны, хотя я понимаю, что делаю ей больно.
– Давайте ваши документы, – ласково просит медсестра. – Я вас провожу сейчас в ваши апартаменты. Вы сможете там переодеться, оставить вещи. Я пока все оформлю. И через часик зайду за вами. Пойдем к врачу. Вы, Алёна Аркадьевна, тут подождете? Или пойдете в ваш коттедж?
– Я пойду с сестрой, – реагирую на «Алёну» не сразу. – Помогу ей.
– Конечно, – медсестра кивает. – Вы очень похожи! У близнецов обычно сильная связь друг с другом.
Мы не близнецы, а погодки. Но я не отрицаю. Пусть думает, как хочет. А вот связь друг с другом нам действительно приходится налаживать.
В кабинете врача поразительно сочетается роскошь и стерильность. Дубовый стол, дорогие кожаные кресла, но везде – этот вездесущий больничный запах, который странным образом смешивается с ароматом свежемолотого кофе.
Доктор Семенов, что следует из таблички на его двери, отрывает взгляд от бумаг. Он смотрит внимательно, изучающе. И я вижу, что этот взгляд заставляет Алёну непроизвольно сгорбиться.
– Садитесь, пожалуйста, – он показывает на кресла по обе стороны стола. – Марина Аркадьевна, это вы, – врач показывает на сестру, – а вы – Алёна Аркадьевна, сестра.
Я киваю.
– По вашим анализам… – он перелистывает страницу, подколотую в папку, – абсолютно здоровая беременность. Никаких показаний для постоянного пребывания в санатории. Конечно, здесь свежий воздух, питание, постоянный контроль. Но, тем не менее, у нас в основном дамы с рисками. На полном сохранении.
– Доктор, вы же понимаете – для женщин нашего статуса… – мой голос звучит медово-убедительно, – профилактика важнее лечения. Я готова оплатить любые дополнительные процедуры лишь бы сестра нормально выносила ребенка. Вы же понимаете, к тому же, это ЭКО.
Врач откладывает бумаги, его пальцы постукивают по столу.
– А почему именно сестра сопровождает вас? Где муж? – он обращается не ко мне, а к молчаливой Алёне.
Я улыбаюсь через силу и смотрю на сестру – ну, отвечай же!
– Видите ли, – нарушает молчание врач, – мне надо знать все. Желательно. Бывает, пары расстаются, бывает разное. Чтобы понимать, есть ли угроза не столько физиологическая, сколько психологическая.