Страница 63 из 75
— Ты вправе об этом спросить, хотя сама необходимость такого вопроса приводит меня в ярость. То, что она с тобой сделала, было неправильно. Но, Газель, между мной и ею есть разница. Да, мы оба хотим от тебя своего, но её причины целиком эгоистичны, а мои — ради моего народа, моего Двора. Ради Пустых. Но есть и кое-что ещё. Она брала всё, что хотела, просто потому, что могла. А я предпочту вообще ничего от тебя не получить, чем взять хоть что-то, чего ты сама не отдала мне по доброй воле. Я сыграл на пианино и показал, что способен тобой управлять, чтобы ты почувствовала всю тяжесть того, что мне от тебя нужно. Но ты оказалась совсем не такой, как я ожидал. Мне ни разу не понадобилось применять это к тебе.
Это были именно те слова, которые я хотела услышать. Я часто заморгала, стараясь не податься к его теплу, не уступить. Его взгляд опустился к моим губам и задержался там достаточно долго, чтобы обжечь. Мне хотелось, чтобы он сократил последние крохи расстояния между нами. Хотелось, чтобы он взял меня. Но у меня всё ещё оставались вопросы.
— А как же то, что моя кровная линия — ключ к твоей свободе?
Его ноздри раздулись, он резко втянул воздух.
— Твоя кровная линия одновременно и моя погибель, и моё спасение, но проснулся я из-за тебя. Подумай сама. Ни одна женщина из твоего рода до тебя не смогла разбудить меня, освободить. Ты ошиблась во время танца, и я почувствовал тебя. И с тех пор чувствую постоянно. Словно…
Он внезапно отпустил меня, руки опустились вдоль тела, хотя сам он не отступил. Грудь тяжело вздымалась. Эйрен наклонился ближе, слова легли прямо на мои губы.
— Я захотел тебя ещё до того, как узнал, что ты ключ к моей свободе, к моему спасению. Меня не было рядом, когда разлом порвался, когда в тебя вонзили стрелу и убедили, будто всё это тебе приснилось. Я чувствовал, как ты страдаешь, и не мог прийти. Эту вину я понесу сам. И понесу до конца.
По саду снова пополз иней. Эйрен, казалось, даже не замечал.
— А когда всё закончится, — продолжил он, — я заберу у неё обратно каждый час, который она у тебя отняла. Медленно. У неё были века. Я заставлю её прочувствовать каждый из них. Но ты должна знать, Газель: я не стану принуждать тебя ни к чему, чего ты сама не хочешь. Если решишь сейчас развернуться и уйти, я позволю. Я лучше получу твою любовь потому, что ты сама выбрала меня, чем заставлю тебя подчиниться моей воле. Это обещание короля.
Я разжала пальцы и положила ладони ему на грудь, чувствуя неровные удары сердца.
— Я скучала по тебе, — сказала я. — Злилась на тебя, ненавидела всё, что происходило, но всё равно скучала. Хотела вернуться сюда. И впервые в жизни я не хотела выбирать танец. Не вместо тебя.
— А я никогда не хотел выбирать свой народ вместо тебя. Ты мой рассвет, мой свет, моя луна, мой ритуал. Я хочу снова попросить тебя станцевать со мной и раз и навсегда всё исправить. Останься со мной, Газель.
Я подалась к нему и глубоко вдохнула, словно вдыхая саму правду.
— Я и собираюсь остаться, — прошептала я.
Он поцеловал меня, и я рассыпалась на части.
Его руки сомкнулись вокруг меня, крепко прижимая к себе. Одна ладонь скользнула в мои кудри, легла на затылок и повернула мою голову именно так, как ему хотелось. Он целовал меня так же отчаянно, как я когда-то кричала его имя каменным стенам, — словно этот поцелуй во что бы то ни стало должен был пробиться сквозь преграду. Я притянула его ещё ближе; за моей спиной трещала мёртвая шпалера, вокруг ломались сухие лозы.
Вино, пряности и та яркая цитрусовая нотка заполнили всё сознание. Его зубы скользнули по моей нижней губе, и он содрогнулся, когда я выгнулась навстречу. Мы целовались как две отчаявшиеся души, и где-то посреди этого поцелуя иней в саду начал исчезать. Когда я наконец открыла глаза, пытаясь отдышаться, из земли уже пробивались первые зелёные ростки.