Страница 48 из 75
ГЛАВА 20
Той ночью я почти ползла по проходу к Королю Пустых, а по щекам текли слёзы. Я даже не пыталась их вытереть — просто позволяла им падать, оставляя за собой след, словно хлебные крошки, по которым можно было найти дорогу обратно во дворец.
После того как Священная Мать меня отпустила, я почти ничего не чувствовала. Всё тело обмякло, словно в нём не осталось костей. Я лежала на кровати, содрогаясь от рыданий, а потом проспала время ужина. Каким-то образом я всё же добралась до подземелий, прекрасно понимая, насколько разбита, но не в силах держаться от него подальше.
Одного дня со Священной Матерью хватило, чтобы понять: она способна уничтожить меня и телом, и душой. Ей нужна была не женщина, а марионетка, которая будет для неё танцевать, и у меня появилось подозрение, что Эйрен знает правду.
Я вошла в комнату с бархатным диваном и пыльным пианино, с заваленной бумагами конторкой и стенами, которые впускали меня и снова смыкались вокруг. Сползла по камню, подтянула колени к груди и судорожно пыталась отдышаться.
— Газель. — Раздалось сдавленное ругательство, а следом загрохотали шаги Эйрена. Он рухнул передо мной на колени, широко распахнув глаза, запустил руки в волосы и принялся меня разглядывать. — Что случилось? — Челюсть у него напряглась. — Кто это с тобой сделал?
Я запрокинула голову, пытаясь не дать глазам закатиться. Некоторые части тела всё ещё плохо мне подчинялись. Руки и ноги сводило судорогой.
— Священная Мать. — Я судорожно вдохнула. — В ней зло, правда? — Снова глубоко втянула воздух. — Расскажи мне, что ты знаешь.
— Газель. — Его голос стал нежным, когда он поднял меня на руки.
Я уронила голову ему на грудь и закрыла глаза, пока он нёс меня. Мне нужен был не сон, а покой — лечь и долго, очень долго не двигаться. Странно было думать, что то, что я любила больше всего на свете, танец, она превратила в оружие против меня. В ритуале чувствовалось нечто древнее, а прежние сомнения в Эйрене умолкли. Здесь, в его руках, он казался уже не моей погибелью, а спасением.
Он снял с меня платье и опустил в ванну с покатой спинкой, которая поддерживала моё тело. Вода пахла розмарином и лавандой. Я не сопротивлялась — сил на стыдливость уже не осталось, но всё же заметила, как бережно он на меня смотрит, сколько заботы было в его взгляде. На мгновение я задумалась, откуда Эйрен вообще взял травы, но тепло начало успокаивать боль в мышцах, и я об этом забыла. Я откинулась назад без стыда и смущения, потому что наконец-то начала ему доверять. Он провёл одним пальцем по воде, и вспыхнул свет, от которого по ванне разошлось тепло. Боль в теле ослабла, усталость, изнеможение, проникшее до самых костей, словно вытекали из меня в воду.
Эйрен сел на табурет рядом, лицо у него было мрачным. Наконец он выпрямился и посмотрел мимо мраморных стен, туда, где дальше лежала лагуна: вдалеке колыхалась чернильно-чёрная вода, а над ней зависли голубые искры, словно стражи. Вокруг ванны свисали переплетённые лозы, следом по ним полз плющ, и на одно странное мгновение я почувствовала себя частью этого умирающего королевства.
— Многое из того, что я тебе расскажу, — лишь догадки, — признался Эйрен. — Но у меня достаточно оснований считать их правдой.
— Расскажи, — прошептала я.
Его измученные зелёные глаза встретились с моими.
— Сначала ты.
Стыд. Только его я и чувствовала, пока лежала там, беспомощная.
— Она пришла посмотреть, как я исполняю ритуал. Тот самый, который я танцую уже много лет, тот, что удерживает демонов за разломом. Я была в тренировочном зале Священного дворца, где танцевала сотни раз. Но в этот раз всё было не так. Руки и ноги словно налились свинцом, дышать стало невозможно. Я всё кашляла, падала, а она заставляла меня продолжать. Снова, снова и снова. Пока я уже не смогла. Тогда она подошла ко мне и дала флакон. Я сделала всего один глоток, но теперь понимаю, что вообще не должна была к нему прикасаться. От того, что было внутри, я почти перестала что-либо чувствовать. Не знаю, как это объяснить. Но только после этого я смогла закончить танец, не падая, не теряя сил. Я танцевала, пока ступни не покрылись кровью, а тело совсем не перестало слушаться. А потом она утащила меня в свои покои.
Голос сорвался. Я не хотела вспоминать, что она сделала со мной потом. Невыразимые вещи.
— Она сказала, что я последняя в нашей кровной линии и могу стать такой же, как она, если окажусь достаточно сильной для бессмертия. Смогу танцевать вечно, всегда оставаться молодой, получить всё, чего захочу. Она заставляла меня думать о том, о чём я не хотела думать, чувствовать то, чего я не хотела чувствовать. Мне страшно возвращаться наверх и снова встречаться с ней, потому что преимущество на её стороне. У неё есть всё. Без того флакона я не могу танцевать. Я даже не знаю, что там было, но это не похоже на тебя. Не похоже на…
Я крепко зажмурилась, удерживая слёзы. Не потому, что боялась показаться слабой перед ним, а потому, что уже достаточно наплакалась. Я чувствовала себя маленькой, униженной и до глубины души боялась того, что она может со мной сделать.
— Она приехала, чтобы захватить власть, стать следующей Матерью Разлома. Сделать этот город своим домом. Все её боятся, и теперь я понимаю почему. Танцовщицы её не переживут. Я её не переживу.
Эйрен поднялся, сжав руки в кулаки. Он заходил взад-вперёд, и я почти физически ощущала волны исходившей от него ярости.
— Имя. У неё есть имя?
— Я была слишком не в себе, чтобы догадаться спросить.
— Газель, я с удовольствием убью её, лишу бессмертия и заставлю страдать.
— Как? Разве бессмертие — не магия?
Он снова сел.
— То, что она с тобой сделала, отвратительно. Она дала тебе наркотик, рассчитывая подсадить тебя на него, вызвать зависимость, чтобы каждый день ты умоляла дать ещё и поверила, будто без него не можешь жить. Но можешь. Скорее всего, она сама намеренно помешала тебе танцевать, сделала всё труднее, чтобы ты добровольно приняла наркотик. Она привыкла действовать обманом, просчитывать всё на несколько шагов вперёд, чтобы гарантированно добиться своего.
— Но кто она?
— Думаю, она твоя прародительница.
Я резко села, потрясённая, но тут же вспомнила, что обнажена, и снова опустилась в воду, позволяя ей скрыть тело.
— Почему? Как?