Страница 28 из 75
ГЛАВА 11
Только когда я вернулась в камеру и камни сомкнулись за моей спиной, я поняла, что натворила. Я выучила первые движения его танца, но о моей проблеме мы так и не поговорили. Эта мысль должна была не давать покоя, не позволить уснуть, но усталость оказалась сильнее. Впервые за долгое время я спала глубоко, пока меня не разбудил скрип железа.
Я села, не сразу понимая, где нахожусь. Волосы растрепались пушистым облаком вокруг лба и плеч. Я ненавидела, когда меня видели такой — словно у меня отняли всё: свободу, достоинство, право выбора.
Появилось суровое лицо командира Тиберона. Он отступил и распахнул дверь камеры, ключи зазвенели в замке. Бетта проскользнула мимо него и кивнула мне.
— Идём, Газель. Условия изменились.
Я поднялась, не сводя с него глаз.
— Что изменилось? Что вы собираетесь со мной делать?
Он нахмурился.
— После второго убийства, совершённого тем же способом, мы сомневаемся в твоей причастности. Если только у тебя нет сообщников. — Пауза прозвучала как ещё одно обвинение. — Ты вернёшься к обязанностям и продолжишь танцевать, но тебя будут сопровождать из комнаты и обратно, а всё остальное время держать под замком, пока мы не поймаем убийцу.
Надежда вспыхнула и погасла за один вдох.
— Значит, теперь вы мне верите.
— Газель, — сразу же мягко одёрнула меня Бетта.
Я поняла, чего она хочет. Чтобы я была благодарна, послушно выскользнула мимо него, будто сама была виновата, и поблагодарила за свободу после того, как он же и запер меня в этой камере.
Я вышла, прижимая к себе свёрток с одеждой, внутри которого спрятала книгу. Я промолчала, пока Бетта вела меня наверх, в залитые светом коридоры. Она сжалилась надо мной и сразу отвела к купальням, над которыми вместе с паром поднимался аромат благовоний.
Священный дворец построили вокруг природных купален. Их было две, обе тёплые, и над камнями клубился пар. Сами камни сохранили, только отполировали, а вокруг возвели колонны и низкую стену. Обычно по утрам горный туман скрывал вид, но сегодня воздух был чистым, и передо мной открывались ступени города. Внизу теснились башни и крыши со шпилями.
За ними, уже не видимые отсюда, находились городская площадь и другие здания. Там шумели рынки, где шла бойкая торговля, а через долину тянулось огромное синее озеро, прежде чем снова исчезнуть среди гор. Каждую весну, когда таял снег, оно выходило из берегов.
За городскими постройками начинались травянистые холмы, покрытые виноградниками и фруктовыми садами. Дальше город кольцом окружали горы, одновременно запирая нас внутри и защищая. Чужаки приезжали сюда редко, а если и приезжали, то только те, кому хватало смелости отправиться в путь в тёплые летние месяцы.
— Полежи в воде, — велела Бетта. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли чистую одежду.
— А еду? — спросила я. Голод уже болезненно грыз живот.
— Пришлю вместе с одеждой.
Бетта уже собиралась уйти, но у арки остановилась и оглянулась. Её тёмные глаза задержались на мне так же, как у могилы и потом у разлома. А затем она исчезла в коридоре.
На мгновение зрение затуманилось, в воздухе повис запах сгоревших благовоний. Я кашлянула и повернулась к купальням, удивившись, когда увидела Верену — она уже сидела в воде. Наверное, знала, что я приду. Время утреннего омовения, молитв и ранней трапезы давно прошло. Она должна была быть на тренировке, а не здесь.
Я разделась, сложив одежду и одеяла в углу. После тюрьмы я чувствовала себя грязной, будто вся кожа была содрана. И всё ещё хранила свою тайну: время, проведённое в скрытом мире между камнями, и танец с ним, продолжавшийся всю ночь. Погружаясь в воду, я думала, стоит ли рассказать ей.
— Что происходит? — спросила я тихо, хотя мы были одни.
— Ещё одна смерть, — глухо ответила Верена. — На этот раз весталка. Не помню её имени, она работала на кухне. Утренняя трапеза задержалась, а потом начались крики. Её нашли там, кровь смешалась с едой. Это было ужасно.
— Ты видела? — Я коснулась горла пальцами.
Верена кивнула.
— Теперь я понимаю тот ледяной ужас, который ты, наверное, почувствовала, когда нашла Мать Разлома. Там тоже были слова, написанные кровью, и повсюду символы.
Я взяла флакон с маслом и начала втирать его в кожу.
— На что были похожи символы?
— На перевёрнутый ромб, а над ним что-то круглое, с острыми выступами, как шипы. — Она взглянула на меня. — А что?
— Похоже на то, что видела я, — пробормотала я. Полную луну, окружённую шипами, вполне можно было описать и иначе. — Думаю, кто-то делает это намеренно.
— Конечно намеренно. Нас убивают одну за другой. Оставляют послание. Это демоны. Каким-то образом они нашли выход, а разлом не так надёжно запечатан, как мы думаем.
Внутри скрутился страх.
— Но Мараид сама обошла весь зал. Она подтвердила, что печати держатся.
Верена прищурилась.
— Может, она солгала.
Я сжала губы.
— Это невозможно…
— Правда? Поэтому я и попросила её научить меня. А ей сама эта мысль явно не понравилась.
— Потому что ты её оскорбила.
— А ты бы не оскорбилась, если бы тебе пришлось готовить кого-то на своё место Ведущей Танцовщицы?
— Я… — Я замолчала, потому что знала: оскорбилась бы.
— Но не должна. Это ради города, ради нашей безопасности. Нельзя, чтобы всё зависело от одного человека, чтобы одна-единственная душа хранила все знания, на которые полагаются остальные. А если с ней что-нибудь случится? Если она станет продажной?
Меня захлестнула злость, и я погрузилась глубже в воду, нахмурившись.
— С чего ты вообще это взяла?
— Что ты имеешь в виду?
— Продажность, — огрызнулась я. — Мы не такие. Мы честные. Мы любим и защищаем друг друга. Для этого и живём здесь, в Священном дворце: почитаем богов, призываем магию, чтобы запечатать разлом…
Верена нетерпеливо махнула рукой.
— Не будь дурой, Газель. Из-за такого мышления тебя, наверное, и обвинили в первом убийстве. Открой глаза.
Страх мгновенно погасил злость. Неужели я чего-то не замечала? Чего-то, что она знала всё это время? Я уже собиралась рассказать ей о Короле Пустых, но её тон заставил меня проглотить слова. Возможно, я смогу выяснить, что ей известно, не выдавая собственной тайны.