Страница 7 из 44
ГЛАВА 4
Максимиллиан Валериус был моим адвокатом. Ну, в том смысле, что он помогал мне разруливать терки с городским управлением по зонированию и разгребать ту кучу дерьма, которые сам Трипп Грегори навалил несколько месяцев назад. Я не мог платить ему столько, сколько он стоил, но Макса это, похоже, мало волновало — до тех пор, пока он верил, что я на стороне ангелов.
Я доверял ему.
День выдался хмурым: туман с озера Мичиган мертвой хваткой вцепился в осенний воздух, а тяжелые темные тучи сулили долгий, нудный ливень ближе к вечеру. Но у дома Валериусов всегда царило лето.
Макс и его жена Элоиза жили в желтом доме с зелеными ставнями и такой же отделкой. Во дворе за забором копошились куры под присмотром коренастого бассет-хаунда по кличке Пепперминт. Когда мы с Триппом подъехали на «Голубом жучке», Пепперминт вразвалочку направился к ограде, потянул носом, завидев меня, и выдал приветственный заливистый лай. Он засновал туда-сюда у калитки, энергично виляя хвостом.
«Что с тобой, Трипп?» — спросил я.
«А, ну знаешь. Адвокаты», — ответил он. «С ними мне никогда не везет. Государственный защитник в суде просто велел мне во всем сознаться. Ты можешь в это поверить?»
«Это когда тебя замели за торговлю наркотиками?»
«Да».
«Но ты ведь торговал ими».
«Ну», — протянул Трипп. «То есть, да. Но не играя по правилам, не выиграешь, понимаешь?»
«Может, это только мое мнение, — заметил я, — но, может, тебе стоит, ну, не нарушать закон».
«Все нарушают закон», — отрезал Трипп. «Просто не все попадаются. Ты вот тоже нарушил закон, когда вломился ко мне в дом и угрожал».
Я нахмурился, но… что уж тут скажешь. Это была правда. Конечно, я пошел на это, чтобы защитить человека, которого он преследовал, в то время как он действовал в личных интересах, но, строго говоря, он был прав.
Я тоже не особо умел соблюдать правила.
В окне дернулась планка жалюзи, и из дома донесся женский крик: «Макс! Опять этот Гарри Дрезден! С каким-то подонком в приличном костюме!»
Адские колокола. У жены Макса глаз наметан.
«Эй!» — возмутился Трипп.
«Справедливости ради, — заметил я, — ты провел семь из последних восьми лет за решеткой за преступление, которое совершенно точно совершил».
«Да, но у нормальных людей должно быть какое-то… как это называется? Приличие. Я же стараюсь, разве нет?»
Я хмыкнул. «Ты принес свои деловые документы? Письма из судов и от налоговой?»
Он поднял портфель. «Да, все здесь».
«Будь вежлив», — напомнил я ему.
«Да, да. Я умею разговаривать с нормальными людьми».
Максимилиан Валериус выбежал из дверей своего кабинета, миновав кучу табличек, юридически сулящих кары небесные любым навязчивым коммивояжерам. Это был маленький, подвижный пожилой мужчина с нимбом вьющихся седых волос, которые уже начали отступать со лба. На нем были очки, брюки цвета хаки, белоснежная рубашка с пуговицами и твидовый жилет, а на ногах — кожаные сандалии. Он пристально посмотрел на нас через очки, а потом, подойдя ближе, поверх них, неодобрительно нахмурившись на Триппа.
«Боже правый», — пробормотал он, переводя взгляд с Триппа на меня. «Разве это не тот человек, что был прошлой весной?»
«Тот самый, в единственном экземпляре», — ответил я. «Трипп Грегори, Макс Валериус».
Макс шумно выдохнул сквозь поджатые губы. «И ты стоишь рядом с ним. Насколько хороша эта история?» — спросил он.
Я махнул рукой в сторону Триппа. «Пусть он сам тебе расскажет».
«Что ж, ладно», — вздохнул Макс. «Полагаю, вам стоит войти». Он повысил голос: «Элоиза! Нам понадобятся три чашки теплого сидра!»
Двадцать минут (и три чашки превосходного яблочного сидра с корицей) спустя Трипп закончил изливать Максу свою душу.
Мы сидели в кабинете Макса. Пепперминт устроился у моих ног, положил свою печальную морду и вислые уши на мотоциклетные ботинки и уснул. Макс слушал Триппа крайне внимательно — как лис, прислушивающийся к незнакомому звуку в своем лесу.
«Так что видите, мистер Валериус, — закончил Трипп, — я искренне пытаюсь изменить направление своей жизни. Мне показалось, что лучший способ сделать это — перестать заботиться лишь о своих интересах и начать помогать нуждающимся. Боюсь, мне просто потребуется небольшая помощь, чтобы все это осуществить».
Я был немного шокирован тем, насколько искренне и… ну, проще говоря, цивилизованно звучал Трипп, пока излагал свою историю Максу. С такой манерой изложения он мог бы работать диктором новостей.
Макс глубоко вздохнул, его тон был ироничным, но настолько едва уловимым, что большинство этого бы не заметило. «Думаю, я все понял», — сказал он и перевел взгляд на меня. «Перевод будет?»
«Он боится, что если не исправится, Бог позаботится о том, чтобы он получил ту пулю и вернулся в реку, — сказал я, — но, похоже, опасение вполне искреннее».
Трипп бросил на меня раздраженный взгляд. Но, к моему удивлению, промолчал.
«Вот это уже больше похоже на правду», — констатировал Макс. Он пристально посмотрел на Триппа из-за стола, сложив пальцы домиком и изучая его проницательным взглядом. «Могу я посмотреть ваши документы?»
«Разумеется», — ответил Трипп, открывая портфель. Он достал картонную папку и передал ее Максу.
Макс потратил несколько минут на изучение подшитых листов под титульной страницей с тем же логотипом «ДЕТСКАЯ СИЛА!», что и на визитке. Затем вскрыл конверт с обратным адресом Налогового управления и прочел письмо. Следом — бумагу из суда.
Он поднял глаза и долго смотрел в пустоту. «Мистер Грегори», — мягко произнес он. «Вы не возражаете, если я поговорю с Дрезденом наедине?»
Трипп перевел взгляд с одного на другого. «Конечно». Он встал и вышел на улицу, прихватив с собой сидр.
Макс подождал, пока дверь закроется, прежде чем спросить: «Гарри, насколько плотно ты занимался реабилитацией бывших преступников?»
Я пожал плечами. «Не особо. Если не считать того, что я сам был объектом такой реабилитации со стороны людей, которые не отличались особой любезностью».
«Ах». Макс слабо улыбнулся. «Узнаешь себя».
Я хмуро посмотрел на него и закатил глаза: «Трипп — настоящий преступник. В интересах всех, чтобы он стал добропорядочным гражданином. Мне кажется, общество усложняет путь для тех, кто хочет вернуться в него, больше, чем это необходимо».