Страница 27 из 44
ГЛАВА 14
Копы никак не могли решить, арестовывать нас или нет, поэтому заставили торчать на месте, пока не приехал Сталлингс.
Джон Сталлингс был лейтенантом-детективом, возглавлявшим отдел специальных расследований Чикагской полиции. Городским властям потребовался целый год, но в итоге они приняли редкое для себя отличное решение: после «Битвы за Чикаго» отдел специальных расследований получил дополнительное финансирование и кадровое пополнение, в результате чего Сталлингс был повышен до капитана.
«О капитан, мой капитан», — поприветствовал я его, когда он подошел. Джон был высоким мужчиной предпенсионного возраста, умудрявшимся выглядеть одновременно и солидно, и чуточку небрежно. Волосы его совсем поседели, хотя усы оставались темными.
«Дрезден», — вздохнул он. Он взглянул на «Голубого жучка», который теперь стоял у обочины, а затем на меня. «Снова за рулем этой колымаги, а?»
«Люблю классику».
«Холера — тоже классика», — хмуро заметил Сталлингс. «И туберкулез — классика. Но это не значит, что они хороши».
Он жестом предложил мне отойти в сторонку, и я повиновался.
«Что ты делаешь с этим засранцем-сутенером?» — спросил Сталлингс.
«О, так ты знаешь Триппа».
«До перевода в ОСР я работал в отделе нравов», — пояснил Сталлингс. «Регулярно его принимал. Был только рад, когда его упрятали за решетку».
«Ну, в общем... он пытается завязать».
Сталлингс фыркнул.
«Без шуток, Джон», — сказал я. «И я пытаюсь ему в этом помочь».
Он скептически пожевал ус. «Что здесь произошло?»
Мы отошли достаточно далеко от остальных, так что я мог говорить открыто. «Какой-то колдун, в сговоре с демоном. Похоже на серьезные неприятности».
«Насколько серьезные?»
Настолько, что они могут начать вселяться в каждого встречного в этом городе, подумал я, но решил, что делиться такими подробностями сейчас не стоит. «Не думаю, что твои ребята с этим справятся».
Сталлингс посмотрел на меня. Он был умным парнем. И прекрасно знал пределы возможностей полиции и их снаряжения, когда дело касалось паранормальщины. И, справедливости ради, хватало угроз, с которыми они вполне могли разобраться. Просто я не считал, что Эмилио и Таящийся входят в их число.
«Ты и Братство очень помогли нам с вурдалаками после битвы», — тихо произнес он. «Спасли кучу жизней. И мы были готовы закрыть глаза на многие вещи, потому что ситуация была чрезвычайная, и нам требовалась любая помощь».
Насколько я помнил, это Сталлингс просил меня о помощи, и я ее оказал, но не хотелось мелочиться и спорить о том, кто к кому первым пришел.
«А теперь все возвращается на круги своя, и правила меняются», — констатировал я.
«Так и должно быть», — отрезал он. «Сам знаешь».
«Ага». Я вздохнул. «Можно, конечно, поспорить о необходимости такого подхода, но я понимаю, что «сильные мира сего» хотят именно этого».
«Вот именно», — сказал он. «Что ты наплел патрульным?»
«Напала банда в масках в гараже, плеснули в нас какой-то кислотой. Опознать никого не можем».
«А что покажут камеры?» — спросил он.
«Учитывая, сколько магии там летало, я был бы удивлен, если они вообще выжили, не говоря уже о том, чтобы что-то показать».
Он хмыкнул. «Боже, Дрезден. Тебе надо быть осторожнее».
«Парень оказался круче, чем я думал», — признал я. «Это больше не повторится».
«Уж лучше бы так. Выкладывай подробности».
Я рассказал ему про Триппа, Абернати, Эстевеса и его громилу. Детали про Таящегося я опустил.
«Эстевес — настоящая заноза в заднице для Марконе», — спокойно сообщил Сталлингс. «Ты въезжаешь в бывшее логово Марконе, а теперь еще и лезешь в дела одного из его врагов».
«Справедливости ради, Эстевес первый ко мне полез», — вставил я. «Я всего лишь пытался помочь человеку помочь детям».
Сталлингс покачал головой. «Мне теперь выделяют больше денег. А это значит, что и присматривают за мной строже. Это ограничивает мои возможности тебе помогать».
Я вздохнул. «Да. Понимаю».
«Надеюсь, то, что ты затеял, того стоит, Дрезден», — тихо сказал он. «Окажешься в черном списке у Констанс Абернати — и она заставит Налоговую службу высасывать радость прямо из твоих вен». Он на мгновение задумался, а затем кивнул. «Я прикажу им выписать тебе все возможные штрафы за нарушение ПДД, какие они только смогут выдумать, и отпустить тебя».
«Наверное, это разумно», — согласился я. «Скоро они снова придут за Триппом. Все может стать очень паршиво, причем очень быстро».
«Если люди пострадают, это будет на совести таких, как я», — сказал Сталлингс. «Если бы он вышел на улицу средь бела дня, мне пришлось бы задействовать кучу новых механизмов. А эти шестерни могут перемолоть многих».
«Знаю», — сказал я. «Мы сделаем это по старинке. Я улажу это тихо и незаметно».
«Тебе лучше так и сделать», — тихо сказал Сталлингс. «Мои начальники до смерти испугались нападения прошлым летом. Они знают твое имя. Ты им не нравишься».
«Передай им от меня: «Не за что».
Сталлингс фыркнул. «Пока они ведут себя сдержанно. Все по закону и честно. Но пара подобных инцидентов — и все изменится. Мерфи поставила карьеру на карту ради тебя и проиграла. У меня дети. Скоро внук родится. Ты мне симпатичен, Дрезден. Но я не собираюсь совершать профессиональное самоубийство ради тебя».
«Я тебя услышал».
«Ты всегда слышишь, Дрезден. Но никогда не слушаешь». Он потер лицо. «Если понадобится помощь со стрелками Эстевеса — сначала поговори со мной».
«Они не совсем по моей части», — заметил я. «Так и сделаю».
Сталлингс засунул руки в задние карманы брюк. «Ну да, конечно». Он с сомнением покосился на Триппа. Тот стоял, накинув на плечи одеяло, и прихлебывал кофе из стаканчика, который дрожал у него в руке. «Будь умнее».
«Звучит сложно. Но я поставлю на удачу».
Сталлингс покачал головой и ушел. Коротко переговорил с патрульными, раздал пару визиток и уехал.
Копы выписали мне столько штрафов, что я почти лишился прав и совершенно точно начал переживать за свои финансы. «Голубого жучка» отбуксировали к моему механику, Майку. Я несколько раз расписался в бумагах и закончил как раз в тот момент, когда подкатила Медведь на «Мунстермобиле» — старом катафалке, окрашенном в темно-синий и фиолетовый цвета с ледяными языками пламени на передних крыльях.