Страница 20 из 28
Глава 11
Утро начинается со скандала.
Мы мирно едим завтрак, когда в дом влетает стервозина. Сначала слышно, как хлопает входная дверь. Это не шутки – у Вовки дверь двойная, тяжеленая. И вот она-то и грохает со всей дури. Мы аж подскакиваем. И, главное, только Вован из своей депрессии вышел (не без моей помощи), как на его голову сваливается Ирина.
Да не одна!
Мы даже не успели встать из-за стола, чтобы посмотреть, кто там грохает дверями. Она сама влетает в комнату. За ней идет девчонка-подросток. За ними – охранник, разводящий руками и делающий большие, испуганные глаза. И я его понимаю – стервозина кого хочешь напугает своим напором.
– Вот! – орет. – Забирай ребенка! А то сам, видишь ли, с новой мадам развлекается, а я тут за ней смотри! Вас вчера видели!
Где нас вчера могли видеть? В торговом центре? Ну и что такого… Совсем барышня с ума сошла. Тем более, они разводятся. Почему мы не имеем права сходить в киношку?
– Ну и что твои подружки насплетничали? – стараясь говорить спокойно, спрашивает Вован.
– Может они и преувеличивают, но сказали… заметь, Володя, не насплетничали, а просто рассказали, что ты, со своей так называемой невестой, прыгал на батуте.
Мы сидим за столом. Ирина стоит перед нами, руки в боки. Девочка с усмешкой на лице прислонилась к двери. Охранник топчется рядом.
– Ну и что? Какой в этом грех? – усмехается Вован.
Я сдерживаюсь и заставляю себя молчать.
– Ха-ха! Никакого греха! – грохочет стервозина. – Кроме того, что это развлечение для маленьких детей! Ты впадаешь в маразм? А она тебе вовсю помогает. Где ты вообще откопал эту… эту… деревенщину?
– Во Франции, – бодро врет Вовка. – Она, Ир, потомок старинной, русской аристократии.
Стервозина опешила и смотрит на меня, как на чудище. В хорошем смысле слова. А мне, реально, хочется заржать в голос.
– Во Франции, значит, – бормочет. – Потомок, значит, аристократии. Я не удивлена. Француженки хуже нашей самой лютой деревни. Теперь все понятно. И ужин а-ля рюс, и батуты, и одежонка ее. Это только говорят, что француженки все из себя самые модные. Видали мы этих модниц!
Мне становится жутко смешно. Впервые в жизни меня назвали француженкой и аристократкой. Рот сам расползается в улыбке.
– Чего лыбишься! Отхватила себе русского олигарха и рада! Ничего, поплачешь еще с ним! Он, между прочим, интроверт. Людей ненавидит.
– Я знаю, – говорю неожиданно для самой себя. – Но меня, видишь, как-то терпит.
– Короче, терпит он ее… Нечего на меня детей спихивать.
– Ир, ты же Аленкой вообще не занимаешься, – Вован решил встать и навис над стервозиной. – Тебя всего-то просили с ней пожить, пока учебный год не закончится. Более того, в моей собственной квартире пожить.
– Вот вы с ней и живите! Можете на батуты с собой взять. Развлечь. Она еще и хамит постоянно.
– Неправда, – раздается голос девочки.
– Поспорь еще, поспорь! Вот, пожалуйста – и спорит все время.
– Я всегда у себя в комнате. Ну Ир, чего ты врешь?
Девочка снимает рюкзак, бросает его на пол и садится рядом.
– Да, бывает и сидит в своей комнате. А чем она там занимается? По Интернету шарит целыми днями. Короче, сам ею занимайся. Мне это воспитание уже осточертело. Я ей не мать.
– Хорошо, – вздыхает Вовка.
– Пусть твоя француженка, – фыркает в мою сторону, – повоспитывает. Посмотрим, как справится. Возраст, Клава, у ребенка самый сложный. Вам не говорили, там во Франции? Переходный называется.
– Слыхали о таком, – подаю голос.
Ой, у меня самой такой был переходный возраст – мама не горюй. Моя чуть с ума со мной не сошла. Но ничего. На то он и переходный, что проходит. Правда, судя по стервозине, в сороковник некоторые бабы хуже черта…
– Слыхала она! Вот и разбирайся!
Разворачивается и уходит. Вслед за ней охранник.
Девочка продолжает сидеть на полу.
– Алена, ты завтракала? – спрашиваю.
– Не. Я в школу опаздывала. Попросила Ирку меня на машине подбросить. Она заорала и потащила сюда. Вместо школы. Типо, надо вставать вовремя и чапать пешком. И ее величество не беспокоить.
– Садись за стол. Сейчас я тебе тарелку принесу.
Иду на кухню. Слышу, как Вован отправляет ее мыть руки.
– Клава! – кричит мне. – Я на работу.
То есть, дочку оставил на меня. Ладно, справимся. Надеюсь, она не кусается.
***
После завтрака Алена просто встает и уходит из комнаты.
Иду за ней.
– Лен…
– Я Алена…
– Хорошо, Алена. Убрать мне помочь не хочешь?
– Нет.
– А придется. У нас тут нет домработницы, – на самом деле, формально-то я домработница, но не будем ронять гордое звание невесты олигарха. – Папа твой, как справедливо заметила Ирина, людей не любит. Поэтому убираться будем мы вдвоем.
Алена смотрит на меня, будто я на французский перешла.
– Мы? Убираться? Мне уроки надо делать. Типо, завтра контрольная.
– Ничего, успеешь. Часик тряпкой помашешь и за учебники.
В общем, пятнадцатилетняя, довольно крупная деваха, видимо от шока, довольно бодро (хотя, если честно, весьма халтурно) помахала тряпкой на первом этаже.
На обед я нам наварила борща. Съела. В отличие от папаши своего, даже слова против не сказала.
Потом ушла в библиотеку заниматься. Чем уж – не знаю. Проверять не стала. Достаточно с меня воспитательной работы на сегодня.
***
Вернулся Вовка поздно – мы уже спали. И уехал сранья. Только сообщение мне оставил: «
Клава, у меня срочные дела. Шейхи горят. Все решай без меня. С Аленкой потом разберемся
».
Алена соглашается на предложенную яичницу, но выглядит совсем понуро.
– Ты чего? Расстроена из-за Ирины? – чуть не вырвалось «стервозины», но решила в воспитательных целях воздерживаться от таких слов. Хотя нынче молодежь, скорее всего, знает куда более крепкие выражения.
– Не… Ну то есть, да. Виновата она. Притащила меня сюда и сдала, как собачонку. Осталось всего-то месяц в школе протянуть. И сплошные, черт, контрольные. Я не ботаник, – мотает головой.
– Верю!
– Но хотела так, боле-мене, закончить год. Прикинь, типо подготовилась к сегодняшнему тесту. А тут такой облом! Как на зло! Раз в сто лет подготовилась и на тебе…
– Так, стоп. Мы успеваем? – смотрю на здоровенные часы, которые стоят в углу комнаты. – Каким уроком тест?
Алена лезет в мобильник. Как я понимаю, в нем расписание.
– Четвертым. На четвертый успеем. Но папа ведь уехал на машине. Как мы поедем?
– Момент! Тут у меня телефон был…