Страница 36 из 40
— Я приняла решение. Я буду жить как лошадь, или я буду жить как я сама, но я буду делать это здесь, где я счастлива. Я не буду порабощена токсичным наследием моей семьи. Чего бы это мне ни стоило, я наконец-то свободна. Никаких контактов, никаких связей.
— Хорошо, — я поглаживаю её по спине. — Полагаю, ты не хочешь провести свои последние часы в человеческом обличье, стоя на холоде и в темноте у залива, где ты чуть не убила свою сестру.
— Я не хочу оставаться там, где чуть тебя не потеряла, — она запрокидывает голову и смотрит на меня, её глаза полны теплоты и нежности. — Кстати, я тоже тебя люблю.
— Люди подумают, что мы сошли с ума, сказав это так скоро, — я целую её в лоб.
— Пусть сосут мои копыта. Жизнь слишком коротка, чтобы не говорить правду.
— Согласен, — я целую её снова, на этот раз в губы. — Хорошо, дорогая, как мы будем проводить время до полуночи?
Глава 14
Марлоу
Я больше не думаю о своей сестре и не позволяю себе никаких эмоций. У неё было предостаточно времени, чтобы вести себя со мной как настоящий член семьи, но она всегда была лишь источником угрозы и вины, напоминанием о насилии, которое когда-то терзало мою жизнь.
Рик — моё настоящее, и, надеюсь, моё будущее тоже. Я не хочу тратить ни секунды из того времени, которое нам с ним осталось провести вместе.
В облике келпи я везу его в конюшни «Подзорная труба». Он не очень хороший наездник, особенно без седла, но нам удаётся добраться домой без серьёзных происшествий. Большинство моих ран заживают по дороге обратно, за исключением порезов от зубов сестры. На это потребуется гораздо больше времени.
Рику больно, но он отказывается это обсуждать. Он настаивает на том, чтобы вести себя так, будто с ним всё в порядке, хотя и соглашается проглотить пару обезболивающих.
Пока он запивает их водой, я объявляю.
— Если ты будешь в настроении, ты займешься со мной сексом на кухонном острове.
Рик давится и кашляет. Я ухмыляюсь, на душе у меня легче, чем когда-либо. Я думала, что приближающийся полуночный дедлайн будет ощущаться как заключение, но это странно освобождает. Наконец-то я могу выразить именно то, что хочу, не боясь, что это прозвучит слишком навязчиво или слишком странно.
— Ты в порядке? — спрашиваю я Рика, который всё ещё кашляет.
— Всё хорошо, — хрипит он, — Дай мне секунду.
Я всё ещё голая. Ничего не надела с тех пор, как мы вернулись. Я отодвигаю банки и салфетницу, освобождая место на кухонном острове. Затем я усаживаюсь на край, расставив ноги. Да, это не очень гигиенично, но сегодня ночью я могу буквально сойти с ума. Если я как-нибудь выживу, я смогу всё продезинфицировать. Сейчас я просто хочу Рика. Возможно, в последний раз.
Я скольжу пальцами внутрь себя и показываю ему блестящую влажность.
— Марлоу. Его голос тихий, голодный, отчаянный.
Я раздвигаю губы своей плоти, чтобы он мог увидеть каждую мою часть. Его зрачки расширяются, и он делает резкий вдох. Его эрекция — толстый, заметный выступ под трусами.
— Разденься для меня, — шепчу я.
Он снимает трусы и стоит там, обожжённый солнцем, покрытый кровавыми порезами и пятнами грязи. Он великолепно грязный, величественно твёрдый, и его раны обращены к моей жестокой натуре с тёмной, неотразимой притягательностью, которую я не могу отрицать. Он никогда не казался мне таким привлекательным, как сейчас.
— Иди сюда, — мои слова — нечто среднее между приказом и мольбой.
Он тяжело сглатывает.
— Ты уверена? После всего этого…
— Мне это так нужно, Рик.
Он резко наклоняется вперед, обхватывает моё лицо обеими руками и целует меня. По мере движения кончик его члена находит мой вход и скользит внутрь, проникая глубже, словно точно зная, где ему место. Он скользит без единого направляющего прикосновения ни его руки, ни моей. Мы скреплены вместе, соединены там, где встречаются наши бедра и где наши рты отчаянно скользят друг по другу.
Мы целуемся, как будто это последний раз, потому что оба знаем, что так может быть. Его язык скользит по моему рту, прижимаясь к моему, дразня края моих зубов. Он хватает меня за бедра и начинает двигаться в размеренном темпе, толкаясь с грубой страстью, от которой я запрокидываю голову назад и громко стону.
— Сильнее, — умоляю я его. — Глубже. Так сильно и быстро, как только сможешь. Так грубо, как тебе угодно. Я выдержу. Мне это нужно. Пожалуйста.
Его рука обхватывает мою попу, и он тащит меня ближе к краю стойки. Я превращаюсь в безвольную куклу, покорную марионетку, зажатую в его объятиях, пока он входит в меня. Его темп ускоряется, становясь неистовым, дыхание становится прерывистым, каждое всхлипывание граничит с рыданием.
— Рик, — шепчу я, касаясь его лица.
Он поднимает взгляд, и да, в его глазах блестят слезы. Милый мужчина.
— Нет, — успокаиваю я его. — Не надо, не надо. Просто будь здесь, просто будь со мной, не думай ни о чём другом, что может произойти. Просто мы. Просто здесь.
— Хорошо, — он прочищает горло и резко качает головой, словно пытаясь стряхнуть с себя эмоции. — Хорошо.
Я притягиваю его губы к своим и вдыхаю его запах, запах насыщенной крови и сочной плоти, аромат гладкой, горячей кожи и мужского мускуса. Мой голод глубже, чем похоть. Если я останусь келпи, думаю, мне всегда придется бороться с желанием поглотить его в самом буквальном смысле. Единственное хорошее в превращении в лошадь — это то, что ему не придется бояться этой участи.
«Следуй своему же совету, Марлоу. Перестань думать и просто наслаждайся моментом».
Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на нарастающем удовольствии. Пока Рик совершает толчки, я кладу кончики пальцев на клитор и быстро массирую его, выгибая позвоночник и поднимая таз навстречу каждому новому толчку.
— Я близко, я близко, — шепчу я, — О боже… это… я… Рик, Рик…
Оргазм настигает меня, как превращение из человека в лошадь, как волшебное преображение, изменяющее каждую клетку моего тела, освещающее каждый нежный нерв. Я изменилась изнутри, стала обнажённой, моё истинное «я» открылось.
Рик кончает с хриплым вздохом. Задыхаясь, он глубоко входит, а затем заканчивает несколькими медленными толчками. Его голова на мгновение опускается на моё плечо, затем он целует меня в шею.
Что-то в этом поцелуе напоминает мне, как сестра чуть не прокусила ему горло, и по костям пробегает озноб.
— Ты чуть не умер, — выдыхаю я. — Она чуть тебя не убила.
Он стонет, затем тихонько смеется.