Страница 27 из 40
— Пришлось немного поуговаривать Джарета сделать амулет без предварительного согласования с советом, — признаюсь я. — Но он был должен Лу услугу, и я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.
— Ты серьёзно?
Я пожимаю плечами.
— Фестиваль кажется важен для тебя.
— Рик… — её глаза блестят от слёз.
— Эй, ну, это должно тебя порадовать.
— Я счастлива. Это самое милое, что кто-либо когда-либо для меня делал, — она берёт плетёный браслет и надевает его, затягивая нитку зубами.
— Жаль, что не было браслета получше, — я потираю ладони о джинсы. — Из-за сжатых сроков пришлось взять то, что было у Джарета.
— Он идеален. Теперь я смогу наслаждаться фестивалем, слушать музыку — и заказывать кофе, — она озорно ухмыляется. — Это и была твоя настоящая мотивация, не так ли? Заманить меня обратно в «Тост и Прибой»?
— Ну, всё что угодно, лишь бы привлечь клиентов. Я деловой человек.
— Тогда, может быть, нам стоит заняться поджариванием этих зефирок?
Когда зефир подрумянивается и становится хрустящим снаружи, она учит меня своему методу приготовления того, что она называет «мега-зефиром», с добавлением слоя арахисового масла, слоя шоколадной помадки и щепотки посыпки.
Зефир делает всё липким, и, будучи владельцем ресторана, я чувствую себя неловко, если слишком долго хожу с грязью на руках, поэтому через некоторое время я встаю и говорю.
— Я пойду умыться, если ты не против.
— Дай мне секунду, и я пойду с тобой. Лошади на ночь в безопасности, так что здесь больше нечего делать, кроме как потушить огонь.
Поскольку кострище деревенское, самодельное, сделанное из камней, крышки для тушения огня нет. Полив огонь водой и перемешав золу, чтобы убедиться, что он потушен, Марлоу с тревогой осматривает свою собственность, её взгляд скользит по тёмным полям, амбарам и подъездной дороге.
— Думаешь, твоя сестра появится здесь сегодня вечером? — спрашиваю я.
— Возможно. Если появится, то придёт в дом. Она не упустит шанс снова пригрозить мне, прежде чем начнёт создавать настоящие проблемы.
— Значит, лошади в безопасности.
— Да. Лошади для нас неприкосновенны, помнишь? Мы им не причиняем вреда. А ты… Ты рискуешь, оставаясь здесь, со мной. Ты уверен, что хочешь тусоваться здесь?
— Конечно.
Ночной воздух прохладный, и с моря дует морской бриз с запахом соли. Пока мы идём к дому, я замечаю светлячков, мерцающих вдалеке, возле кустов. Одна из лошадей ржёт в конюшне. Марлоу бросает взгляд в ту сторону, но, кажется, не волнуется.
— Ты их понимаешь? — спрашиваю я.
— Да, но это не язык, как у людей.
— Всё равно. Должно быть, эти дополнительные лошадиные инстинкты очень полезны.
— Да.
— Я заметил, что у вас здесь нет собак или кошек. Кажется, это такое место, где должны быть другие животные, особенно учитывая, что ты принимаешь травмированных лошадей.
На лице Марлоу появляется огорченное выражение.
— Я не могу рисковать, держа других животных рядом. Я могу их съесть. Такое уже случалось.
— Ох. Чёрт.
— Да.
Я делаю несколько шагов вперёд, чтобы открыть ей заднюю дверь. Она ведёт меня на кухню, но жестом предлагает сначала воспользоваться раковиной. Я намыливаю руки, ополаскиваю их под тёплой водой, затем беру полотенце с ручки духовки. Оно с цветочным ароматом. Пахнет корицей.
Когда Марлоу заканчивает мыть руки, я делаю вид, что передаю ей полотенце. Она хватает его, но я не отпускаю его и тяну, притягивая её ближе. Она широко улыбается.
— Перестань улыбаться, — бормочу я. — Я хочу тебя поцеловать.
— Ничего не могу поделать. Я счастлива. Хотя, наверное, не должна. Моя сестра завтра превратит мою жизнь в ад.
— Как думаешь, что она сделает?
Марлоу пожимает плечами.
— Не уверена. Мы давно не общались. Но если судить по нашей ссоре на днях, она стала ещё более агрессивной.
Я отбрасываю полотенце и обнимаю её за талию.
— Может, ты сможешь на время отложить эти заботы в сторону? Если нет, я понимаю.
— Хм, — она постукивает пальцем по губам. — Мне, возможно, нужна помощь с этими заботами. Отвлечение, пожалуй.
«Отвле-чление», — говорит та часть моего мозга, которая всё ещё подросток. Я сдерживаю смех.
— Что? — спрашивает Марлоу.
— Ничего, просто глупая шутка.
— Скажи мне.
— Это так глупо…
— Скажи мне.
— Я вот думал… — я делаю глубокий вдох. — Отвлечение… отвле-чление.
Она поднимает брови.
— Ты прав. Это самая глупая шутка, которая когда-либо существовала.
— Эй, ты же хотел знать.
Она проводит рукой по моей груди и обхватывает внутренний шов джинс.
— Боже, у тебя стоит.
— Марлоу, — тяжело говорю я. Это мольба и предупреждение.
— Пойдём, здоровяк, — она хватает меня за пряжку ремня и тащит за собой в гостиную. — Садись, — она толкает меня в грудь, усаживая на один из диванов. Затем она становится на колени перед диваном, между моих ног. — Расстегни штаны.
Я никогда так быстро не расстегивал ремень, пуговицу и молнию. Она раздвигает мои джинсы шире и просовывает мой член через разрез трусов. Её идеальный нос и пухлые губы так близко к моему члену, что я чуть не стону.
Она нежно вдыхает.
— Ты принял душ перед тем, как приехать. Я ценю это.
— Ну, я так и думал… все эти правила приличия, — бормочу я.
— Ты становишься глупее, когда возбужден, — она ухмыляется, глядя на меня. — Это мило, — она быстро лижет меня, словно пробует на вкус леденец, и всё мое тело дёргается от скользкого прикосновения.
— Боже, — я хватаюсь обеими руками за подушки дивана.
Её взгляд скользит по напряжённым мышцам моих предплечий и задерживается там с восхищением.
— Ты сильный. Мне это нравится.
Я знаю, что она сильнее меня. Она не выставляет это напоказ, но я вижу это по тому, как она двигается. Сверхъестественная сила. Лошадиная мощь. Я чуть не усмехаюсь, но она снова лижет меня, и вспышка удовольствия превращает мой мозг в липкую массу, как жареный зефир.
— Сильный мужчина, и всё же ты такой жадный, — шепчет она. — Всё остальное стирается, и ты осознаёшь только вожделение. Вот так я чувствую себя в образе келпи, только умножь это на тысячу.
— Чёрт, — стону я. — Не могу представить, как это выдержать. Как ты себя останавливаешь?
— Это так… — лижет, — чертовски… — лижет, — тяжело, — а затем она полностью берёт меня в рот.
Глава 10
Марлоу