Стекло. Неидеальная

Вечером, не удержавшись, рисую и в конце концов получается несколько натюрмортов. В собственной квартире я нашла, что рисовать: бутылку (ха-ха, пригодилась – не только ж пить из нее), чашки, слоники, с которых накануне тщательно вытерли пыль, вазочки, бокалы. Я кладу листы в папку и улыбаюсь: ко мне вернулось ощущение гармонии. Лешка ее точно нарушит. Опять встает вопрос о том, как и когда ему сказать. Прилетит уставший. Значит, точно – на следующий день после прилета. Тянуть дольше я просто не могу.

– Он тебе что – мешает? Все-таки, мужик в доме, – втолковывает мне Рита на следующий день. – Рисуй на здоровье. Ты ж все равно рисуешь днем. Он на работе. Да и вряд ли бы его смутило твое увлечение. Наоборот – только рад был бы!

– Рит, а ты чего так хочешь, чтобы я его оставила?

– Не знаю… Чтоб ты одна не была. И мужик хороший. Тебе же сексом с ним не противно заниматься?

– Нет, – честно говорю я. – Но так, без огонька. Нормально.

– Вот, и для здоровья полезно, – заключает подруга.

Поговорив с Риткой, я задумываюсь. Холщовая сумка остается стоять в коридоре: настроение идти на пленэр улетучилось. Нет, Рита не сбила меня с толку, не поколебала в моем решении расстаться с Лешкой, но гармонию нарушила. Я бросаю замороженные виноградины в бокал. Заливаю их игристым – на сегодня у меня было куплено игристое. Красиво.

– Опа! – я щелкаю пальцами и иду в комнату за бумагой.

На листе появляется натюрморт: бутылка с игристым и бокал с виноградинами. Я достаю вчерашние наброски. Отбираю пару. Ставлю первый на маленький мольберт и достаю пастель.

В конце дня у меня готовы все три. Они, на мой взгляд, оригинальны – не обычные фрукты, предметы, которые набили оскомину. Мой самый любимый как раз утренний с игристым и бокалом.

Женщина из художественного салона, в который я отдавала портрет Сергея, берет три мои картины весьма охотно.

– О, вот то, что надо! – с удовольствием она рассматривает мои «шедевры». – Небольшого размера, красиво, недорого. Такие берут.

Мы прощаемся, довольные друг другом. Конечно, заработок не велик, но вполне, как говорила бабушка, «на булавки» хватит.

После салона я все-таки еду на пленэр в парк. Животные подождут, Мне хочется чего-то другого. Пруд, лебеди, дворец – я рисую все подряд, что вижу. Листы, один за другим, ложатся в папку. Люди, которые проходят мимо, смотрят на меня с уважением. В банке с уважением у нас смотрели только на председателя правления. Ну еще, может, на президента и вице-президента. И то – точно ли то было уважение, не скажу. А вот на человека искусства у нас всегда смотрят, как на небожителя, не от мира сего. И сейчас я чувствую этот взгляд. Дети даже останавливаются посмотреть.

– Не мешай тёте, – шепчут им мамы. Но и сами с любопытством поглядывают на меня и мой мольберт.

Я улыбаюсь:

– Ничего, пусть посмотрит.

Дома я разбираю наброски и смотрю, что лучше получилось. Процесс затягивает. Как я без этого столько лет жила? Не понимаю. Я уже не думаю о Лешке, хотя его приезд все ближе. Хочется одного – рисовать. Как путник, который шел по пустыне. Ему очень хочется напиться. Остальное не имеет никакого значения. И для меня сейчас тоже имеют значение только мои наброски.

Картину с игристым и бокалом уже купили. Я получаю деньги и понимаю, что ни одной своей зарплате так не была рада. Хозяйка салона мне подмигивает:

– Кажется вы себя нашли, а мы нашли вас.

Она забирает еще один мой рисунок углем. Он называется «Черный лебедь». Посреди пруда – одинокая птица. Наверное, не очень оптимистично получилось, но Мария оценила и забрала. Я ей доверяю – она спец в том, что покупают обычные люди. «Обыватели» – называем мы их. Но они разбираются лучше многих профессиональных критиков.

– Ой, ну это хорошо, но это не работа, – узнав о моих успехах, заявляет мне Рита. – Тебе надо найти что-то серьезное.

– Меня устраивает вполне. Зачем мне что-то серьезное? Ты вот дома сидишь и не ищешь чего-то серьезного. Хотя, да, ты мать двоих детей, но все равно. Многие мамы работают.

– Ты права, – неожиданно соглашается Рита. – Но я как раз думаю, чем мне заняться. Парни растут, а я нет, – она смеется. – Наоборот, вниз уже тянет. К сожалению, у меня нет нормальной квалификации. Ничего из института не помню, да и неактуальны те знания. Сложно найти подходящий вариант.

– Мне тоже сложно. Пока рисую, Рит. Не хочу форсировать, а то получится, как с Лешкой. С работы, конечно, проще уйти, чем с человеком расстаться. Но тем не менее.

Рита меня удивила. Я не думала, что она будет искать себе работу. Видимо, надоело дома сидеть. У нее няня, домработница, даже повариха – все за нее делают. Так как я расстаюсь с Лешкой, я вернула женщину, которая убиралась у меня в квартире. Детей нет – няня не нужна. Повариха? Нет, тоже не нужна. Мне одной хватает магазина и заказов готовой еды. А убираться реально нужно: теперь я еще разбрасываю принадлежности для рисования и заляпываю пол, хотя стараюсь не сильно разводить грязь.

Работа – вещь странная. Большинство считает, что работать надо, а кроме того зарабатывать. Нет, кроме того, надо работу любить. В общем, два требования, которые часто идут вразрез друг с другом: заработок и любовь к своему делу. В жизни многое плохо стыкуется. Любовь вообще должна стоять отдельно от остального – с ней найти хорошее сочетание сложно и в работе, и в личной жизни. И если ставить на первое место любовь, то на прочее вообще стоит закрыть глаза.

Тем не менее, я сажусь после обеда посмотреть, что предлагают на рынке труда. Предлагают так себе. Ничего не нравится. Скорее даже, от большинства предложений становится противно. В какой-то момент я кликаю все подряд, что попадается под руку: учителя, менеджеры самых разных направлений, стюардессы, продавцы. Вроде работы много, а выбора мало. Странное явление.

Скоро вернется Лешка. Я вспомнила, что он мне оставил ключи от своей квартиры на всякий случай. А еще он хотел ее в перспективе сдать. Так, значит, надо срочно его отправлять обратно к себе, а то сдаст и совсем будет неудобно выгонять отсюда. И второе – можно тупо аккуратно сложить его вещи и отнести к нему. Написать сообщение, чтобы возвращался туда.

– Вер, ты вообще что ли?! – Рита второй раз за день отвечает на мой звонок. – Так нельзя с людьми поступать. Тем более, с человеком, который тебе сделал столько добра.