Страница 33 из 92
За те полгода, что мы жили в одном доме, Леша поменял машин пять и останавливаться на этом не собирался. Он являлся владельцем небольшого салона, в котором машинам делали крутой тюннинг, так, что хобби чудесным образом сочеталось с работой. В наш дом Леша переехал после развода. Что там случилось с женой, оставалось загадкой. Он на эту тему не говорил, самой спрашивать было неудобно. Да и не очень меня интересовал этот аспект его жизни: когда мы познакомились, я уже была смертельно влюблена в Сережу. Кроме того, Леша весь был слишком-слишком: слишком шумный, слишком быстрый (потому что он не только водил машину быстро, но и все остальное делал тоже довольно шустро), слишком пахнущий автомобилем, а не мужским сексуальным парфюмом, слишком кэжуал одетый, ну и так далее и тому подобное. Так что романа, думаю, между нами все равно бы не вышло, люби я Сережу или не люби.
Конечно, ему я о выдуманном муже не говорила. То, что мужа нет, для соседа по дому было очевидно. Но дела это не меняло. Был мужчина, которого я люблю, и этого вполне достаточно для того, чтобы отношения наши теплились в разряде дружеских. Иногда мне даже казалось, что Лешку вполне можно было бы подговорить сыграть роль моего мужа, например, перед Ритой. Объяснить ему как-нибудь всю эту историю, и убедить поучаствовать в авантюре. Но уж больно сильным был бы контраст между нарисованным Рите образом и реальным Лешей! Невозможно!
Посудомоечная машина неутомимо делала свое дело, избавляя меня от необходимости хоть как-то шевелиться. Сонливое состояние пропало. Наверное, внутренние часы опять перестроились на отпускной лад, подумав, что утреннее раннее вставание было временным недоразумением. Я открыла ноутбук, и начала лениво читать о том, что случилось на мировых финансовых рынках за последнее время. Нельзя сказать, что меня все это сильно интересовало, но на любом совещании турок имел право спросить, а ты обязан был ответить на определенные вопросы, касавшиеся индексов, курсов и цен на нефть. Конечно, в моей работе все эти колебания, скачки и падения играли определенную роль, но небольшую и до определенной степени.
Главный турецкий босс считал постулат о том, что в России все происходит само по себе, и игры ведутся по своим правилам, в корне неверным, и его каждый раз трясло, когда кто-нибудь об этом заговаривал. Я думаю, что он в душе мечтал переставить все-таки наше банковское дело, а глядишь, и всю экономику, на западные рельсы, с завидным упорством внедряя на нашей почве чужеродные формы ведения бизнеса. Мы знали, что турок учился в Германии, а потом долго работал в тамошнем банке, прежде чем его сослали к нам. Иногда до какого-то этапа нововведения шли по плану. Турок потирал руки и гордо на совещаниях говорил нам: «Вот видите!» Но в какой-то момент проекты все равно начинали вести себя по-русски: звонили некие люди сверху и настоятельно просили передать проект другому банку, присылались бумаги, по которым ставки надо было срочно поменять, приходили темные личности и требовали свою долю, потому что вдруг оказывалось, что куш для нас одних будет слишком велик. Постоянно менялись законы: то, что еще неделю назад было выгодно, становилось невыгодно. Менялись фавориты, менялись собственники и «крышующие». Масла в огонь подливали санкции, которые блокировали очередные лазейки, впрочем, находились другие прорехи… Турецкий босс чертыхался и даже матерился, но от своей глобальной концепции не отступал…
Пошуровав по страничкам с последними новостями, я не удержалась и набила адрес сайта юридической фирмы, на которую работал Сергей. Мое желание быть к нему ближе любыми доступными способами пугало, но противостоять ему я не могла. На экране всплыла главная страница с основной информацией о предоставляемых услугах. Я кликнула на список сотрудников, а там на фамилию Сергея. Передо мной теперь была его фотография, отзывы благодарных клиентов и список выигранных дел. Фотографию я давно скопировала к себе в документы, но смотреть на страничку на сайте почему-то было гораздо интереснее, хотя ничего нового за год туда не добавили.
Темно. Лишь мерцающий экран, да свет от лампочек на кухне. Я сижу на кровати и смотрю на лицо мужчины. Оно одновременно и чужое, и очень родное. В жизни на нем чуть больше морщин, чуть менее аккуратно выглядит прическа. На экране он приветливо улыбается. Не во весь рот, как какая-нибудь звезда экрана, но достаточно открыто и дружелюбно, чтобы клиент поверил, что именно он – тот самый адвокат, который ему нужен. В жизни он улыбается редко, а если и улыбается, то улыбка быстро исчезает с его лица. Я провожу рукой по экрану. После Стамбула уже второй вечер я не чувствую его прикосновений и его поцелуев. Я подхожу к балкону, вижу полную луну, но никого не замечаю рядом. Он становится все более реальным, а значит все более далеким и недосягаемым.
Экран гаснет, я ставлю компьютер на пол, сворачиваюсь калачиком и пытаюсь заснуть. Я вдруг начинаю думать о всех тех мужчинах, которые могли бы захотеть со мной переспать, о тех, которые после этого продолжали бы поддерживать отношения, о том, что кто-то из них даже сделал бы мне предложение. И у меня был бы реальный муж, из плоти и крови. Он лежал бы сейчас рядом и храпел. Я бы толкала его, он переворачивался бы на бок. Я бы засыпала. Через некоторое время он бы снова начал храпеть. Боже! Как они все живут с вечно храпящими мужьями?! Как же надо любить человека, чтобы каждую ночь терпеть этот ад?
Я иду на кухню, чтобы погасить свет, который назойливо сверлит мне в глаза. На обратном пути спотыкаюсь о ноутбук, он с грохотом отлетает в сторону. Нога болит, сна как не бывало. Пойти что ли действительно к Лешке "Формулу" посмотреть? Я ложусь на живот, кладу на голову подушку и неожиданно в такой странной позе засыпаю. Во сне мне снится Сергей в Лешкином Мустанге, гоняющий по Вене…