Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 75

Глава 37

Милена

Вадим улетел три дня назад, но мы словно и не расставались.

«Я приеду через два дня. Все получается идеально. Задерживаться не буду», – пишет мне мой босс.

Я рада, до трепетной дрожи. Безрассудно, но я хочу увидеть его скорее и… обнять.

«Я соскучился жутко. Как там мелкий? Капризничает?»

Он звонит каждый день, переживает за меня и моего сына.

Мне его забота приятна, но расстояние между нами ядом по капле разъедает душу.

Я скучаю по Гурову.

И виню за себя то, что так и не смогла перейти грань после поцелуя.

Отвечаю ему, что все хорошо. Вадим висит в сети и сообщает мне, что сделка по передаче фирме Талы его компании завершена.

– Ты думаешь, она обманывает его? – не называя имени Гурова-старшего, все и так ясно.

Мой вопрос его задевает. Вадим переходит от переписки на голосовое.

– Мил, мне похрен на всех, кроме тебя и Мирона. Тамила никакой не юрист, а очередная шлюха моего брата. Дальше – сам пусть с ней разбирается. И ты не переживай. Он не появлялся? – голос Гурова отдает металлом в динамике.

– Нет. Не переживай. Твой охранник от нас не отходит. Спасибо, – отвечаю ему.

– Не за что. Это его работа. Я говорил, что соскучился? – смеется.

Рабочий день пролетает незаметно.

Тамила больше не появлялась в нашем офисе, но успела с кем-то зацепиться из юристов. И шлюхой ее теперь называет не только Вадим…

Я стою в очереди в кофейне на первом этаже офисного здания и снова слышу Ее имя из уст коллег из юридического отдела. Сначала думала, что показалось, но нет.

Тамила Эльдаровна уволилась. И об этом знают все вокруг.

Новость передают из уст в уста. Я не думала, что она такая яркая личность. Но оказалось, что Тала раньше работала рядовым менеджером в фирме в этом же здании. Но потом резко поднялась, переспав с моим мужем.

– Говорят, они поругались не по рабочим вопросам, – шепчет за моей спиной женский голос.

– Она попала в фирму через постель! Чего она ожидала, кольцо и ЗАГС? Гуров, говорят, в глубокой депрессухе. Ему не до свадеб.

Точно подмечено.

– Да, хотела все получить, а она ее и замуж не взял и из любовниц разжаловал! Облом! – ехидно смеется другая.

Я невольно заостряю внимание на их разговоре.

Мне неинтересны любовные перипетии, в которых погряз бывший муж. Но я боюсь, что он снова вылезет, как черт из табакерки. А нынешнее затишье – перед мощной бурей.

Мои мысли обретают реальную форму этим же вечером.

Я подхожу к дому и говорю по телефону с моей новой няней.

– Милена Владимировна, а мы с Мирошей на площадке. Дышим воздухом. Ой, спасибо вам! – говорит няня кому-то, не прекращая говорить со мной.

– Кто там? – вздрагиваю.

Почему-то в сердце зарождается неясная тревога, а няня благодарит какого-то мужчину, который ей помог придержать двери и вытащить коляску.

– Я сейчас к вам подойду.

– О, да! У нас тут уже целая компания! – щебечет няня.

Холодею от ужаса. Предчувствие и страх ползут под кожей, как неприятные мурашки.

Ускоряю шаг от парковки и через пять минут оказываюсь у детской площадки. Ноги, как колонны, прирастают к земле. Не могу сделать шаг: рядом с няней стоит охранник Вадима, Михаил и его новый телохранитель, которого я раньше не видела.

Подлетаю к ним. Вроде бы все в порядке. Гуров держится поодаль, но слишком близком.

Если бы не Павел, то я даже не знаю, что бы было с моей глупой нянькой и малышом.

Но Гуров трезвый, правда вид у него ужасный…

Миша небритый, помятый внешне, но в чистой сорочке и костюм новый, как с иголочки. Только блеск в глазах не купишь ни за какие деньги.

– Милена Вла… дими… – лепечет моя имя-отчество няня.

– Милена Владимировна, Михаил Александрович помог няне, она едва не упала, пока я выносил коляску.

– Простите, – раззявив рот, говорит няня.

– Все в порядке. Оступилась, – говорит Миша. – Мила привет, нам нужно поговорить.

Гуров выставляет широкую ладонь, приглашая меня куда-то с ним пройти.

– Уходи отсюда. Оставь нас в покое, слышишь?! – голос сипнет.

Охранник, как волк, смотрит на меня и ухмыляется. У Гурова сейчас даже охрана какая-то неадекватная, думаю про себя.

– Милена, пусть няня гуляет с мальчиком и Пашей, а нам нужно поговорить.

«Мальчик»… Господи, не убить бы его своими руками!

Губы гнутся в желании прокричать:

«Это твой сын Гуров, как ты можешь так формально говорить о своем единственном ребенке?!»

– Милена… – спохватывается Павел.

– Все хорошо, я подойду через пять минут, – успокаиваю его.

Мы с бывшим мужем отходим на несколько метров в сторону. Гуров пытается вести светскую беседу с дружескими нотками в голосе, но мне неприятно.

Я не могу дружить, когда отношения испорчены! Он для меня скорее враг, тем более после того, как напился и подрался с Вадимом у моего дома.

– Миша, скажи прямо, что тебе нужно?

– Ты и мой сын, Милена, – прямо выдает Гуров.

– Сын только мой. У тебя будет ребенок. Снова от Даши. Так, кажется?

– Нет. Даша беременна, но ребенок не мой.

– Вранье опять? – упираюсь в него взглядом, но тут же пасую и сдаю назад. – Миша, уже неважно, кто от тебя родит и сколько у тебя детей-жен-любовниц. Мы развелись. Ты даже на развод не пришел!

– Мила, она меня пичкала чем-то! Я не знаю, что было со мной! Не руби с плеча, дай шанс!

– Нет, – мотаю головой.

Миша берет меня за руку, в его глазах не гаснет огонек надежды. Но в душе только сквозняк гуляет.

Я для себя уже приняла решение.

Я была дурой, но больше так не будет.

– Мил, это же я, – шепчет, трогая пальцами мои волосы.

Рыжий водопад просачивается сквозь них с скользит по большой ладони Гурова.

– Миша, мне неприятно. Ты прибежал к нам, как только Талу уволил? Или и Даша тебя послала?

В момент вспышка гнева парализует лицо моего бывшего мужа.

Миша свирепым взглядом окидывает меня.

– Ты переспала с моим братом? Скажи честно, ты так холодна, потому что он трахнул тебя?

Он нарочно обходит тему своих любовниц, а на меня думает, как всегда, то, чего не было.

Мерзкий, ледяной ушат гадостей выливается на меня.

Я молчу, убирая его руку.

– Черт, я так и знал. Ты отдалась ему давно или… Ах, не отвечай! Все ясно! Сукин сын, он и тебя забрал! – сокрушается Гуров, обхватывая голову руками.

– Миша, я не вещь, чтобы меня забрать, – исподлобья глядя говорю ему.

А в душе стекло ломается. Хрустит и больно колет, но я не поддаюсь.