Двойняшки для бывшего

Глава 42

Марат

После ночного марафона тело ломит от приятной усталости. Я хотел ее так, что думал, возьму силой, не сдержусь.

Бог мой… Вера просто обалденная.

Стала только лучше, и теперь понимаю, чего мне не хватало все эти годы.

Секс с другими женщинами был пресным потому, что они – не Вера.

Мне не хватало Вериных чистых глаз цвета морской волны, полных губ, мягкой, бархатной кожи и ее запаха.

Обнимаю ее, держу в своих руках на рассвете, когда Вера очевидно хочет сбежать.

Ее смятение я вижу. Говорю ей много слов, раскрываюсь максимально так, как ни перед кем не открывался раньше.

Между нами больше нет тайн. Надеюсь, Вера доверится мне и будет со мной не по принуждению, а по любви.

Когда Вера уходит к девочкам, я уже почти готов на выход.

Не хочу сегодня медлить и думаю разделаться со стройкой, как можно скорее.

Очень хочу отвезти моих дочек к маме. Я не видел ее сто лет, после того, как родители развелись и отец забрал меня с собой, а Дамира оставил в нашем старом доме.

О брате я тоже думаю. Он вышел из тюрьмы, на свободе уже несколько дней.

И кто знает, что сейчас будет двигать Дамиром, какой путь он выберет для себя…

Телефон сбоку от моей подушки вибрирует от звонка.

И этот звонок я не ожидал в принципе.

– Привет, господин начальник, – с улыбкой говорит в трубку Макар Леонидович. – Когда будете у нас?

– Привет, Макар Леонидович. Планировал быть у вас, как только мой помощник Карим привезет документы, можем завершать процесс.

– Эмм… Нужно повременить с подписанием. Есть несколько неувязок по суммам. Разговор не телефонный, поэтому жду вас в офисе.

Резко меняю тон, так как то, что сейчас несет Макар, просто выводит из себя.

– В чем дело? Эмин Алимович с вами договорился! Я дал еще сверху. И все были довольны, – делаю акцент на последнюю фразу, так как ублюдок Морозов получил выше крыше за свои скромные посреднические услуги.

– Не хотят люди вам землю отдавать. Дык, давайте я сам позвоню Эмину?

– Он с вами разговаривать даже не станет, Макар. Мне все ясно. Решили нагреться на стройке, запрыгнуть в последний вагон?

Макар затихает на том конце трубки, а я надеваю галстук и осматриваю себя в зеркале.

Мой отец не должен знать о том, что на стройке проблемы.

Во-первых, из-за Веры и детей, во-вторых – видеть отца и даже говорить с ним не хочу. Думаю, что проще с Макаром договориться.

– Я буду у вас через полчаса. И сразу скажу, что просто так завозить деньги чемоданами я не стану. Не рассчитывайте.

– Я не грабитель, Боже избавь! – смеется Морозов. – Я привык все решать по закону. У вас ведь есть семья, детишки. Что же вы так распыляетесь обвинениями на моей территории в мой адрес, Марат Эминович?

– Я выезжаю, – говорю ему, реагируя на угрозы, и отключаюсь.

После короткого разговора с Верой, мое волнение передается и ей.

Я сумел ее напугать не на шутку, когда сказал, что нам нужно уехать из проклятого Успенска как можно скорее. И что поездка к маме откладывается на неопределенное время…

Пока еду в машине, вспоминаю мордашки моих дочерей. Им здесь не место. Съемный дом хорош, но в моем особняке им будет гораздо лучше и комфортнее.

Да и мне все надоело так, что видеть не могу этот гребаный городок с убогими зданиями и вечным затором на переезде.

– Оставишь меня у Морозова, Миша, а сам отвези Веру на работу, – говорю Михаилу, который усердно крутит баранку по пробкам.

– Вы изменились с их появлением. Добрым стали, Марат Эминович, – улыбается мой водитель.

– Да, все изменилось. И я не хочу, чтобы местные ублюдки сворачивали мне кровь. Впервые хочу тихой, семейной жизни.

– Ваш отец вас отпустит? – спрашивает Миша, и попадает прямо в точку.

Отец привык во всем рассчитывать на меня и сейчас, когда наши пути разойдутся, даже не знаю какой будет его мина.

****

У депутата Морозова в приемной, как в сауне: жарко, тянет спиртным и сидит какая-то полуголая телка.

– Макар Леонидович у себя? – рявкаю вместо “здрасьте” его секретарше.

Оказывается, у Макара целый гарем.

Когда секретарша в мини исчезает в кабинете, ко мне из коридора выплывает старая знакомая и снова тычет мне свою руку для приветствия.

– Добрый день, Марат Эминович! Я Маргарита Наумова! Помощница депутата Макара Морозова, – представляется, хотя я прекрасно ее помню.

– Маргарита, я как раз хотел с вами поговорить. Сколько вы хотели получить за брендовые вещи с директора ресторана Версаль?

Марго хлопает коровьими ресницами и пялится на меня.

– О, как быстро она вам нажаловалась! Из-за ее мелких паразиток я порвала очень дорогой костюм и его пришлось выбросить! – брезгливо морщится Маргарита. – Она или управляет забегаловкой или следит за своими выродками!

Хватаю ее за лицо и крепко сжимаю щечки-яблочки так, что губы у Марго вытягиваются бантиком.

– Это мои дети и моя жена. Если захочешь получить легкие бабки, то лучше делай это проверенным способом – жопой или ртом, – шиплю ей в лицо. – Еще раз увижу в Версале, отдам тебя своим строителям. Они тебе покажут небо в алмазах.

Рита содрогается от ужаса. Еле шевелит губами и извиняется. Говорит, что не знала, не хотела обидеть Веру и быстро сбегает.

– Проходите, Макар Леонидович вас ждет, – говорит вторая нимфа и, виляя задом, провожает меня в приемную.

Макар такая же мразь, как и часом ранее, по телефону.

Говорит херню, требует денег и спекулирует тем, что Хаял станет таким долгостроем, что мой отец запарится качать его деньгами и вкладываться в этот проект.

– Еще один момент. У вас появился конкурент. Повысьте ставки, тогда участок перейдет к вам на законных основаниях. А так – будет у вас не Хаял, а половина Хаяла, – хлопая толстыми пальцами-сосисками по столу, ржет Макар в самом конце.

– А ты не охренел ли, Макар Леонидович? Такую сумму тебе никто не даст, – говорю ему, выслушав требования.

– Почему же? Лейла Имрановна готова купить этот участок чуть дороже, чем вы. И ей я его продам, точнее помогу приобрести. Люблю красивых женщин, знаете ли.

Сука, вот это поворот. Однако, я не ожидал, что серая мышка прокатит меня с такой легкостью.

Она и Макару дала?

– Что у вас с ней? Моя бывшая жена уже под мелких депутатов ложится? – с улыбкой говорю ему, ведь на самом деле я прав.

Свиные уши Макара наливаются пунцовой краской, а харя сейчас просто треснет от злости.

Лейле я даже звонить не собираюсь!