Двойняшки для бывшего

Наша предыдущая Мэри Поппинс, Анна Филипповна, справлялась с двойняшками с трудом, всегда требовала прибавки к жалованью и любила только бесплатные обеды в ресторане, которым я управляла.

До работы добираюсь с трудом, по бесконечным пробкам вместе с водителем Марата, который забрал меня после того, как доставил Шагаева на Поле Чудес.

Утром мне показалось, что у Марата какие-то проблемы на стройке. Это неудивительно, весь город встал против выселения людей с насиженных мест.

Михаил, водитель моего любимого, только подтверждает мои слова.

– Макар шустрый малый. Денег хочет заграбастать выше крыши. Эмин Алимович сунул всем чинушам на лапу, а этот подонок требует еще. Говорит, что поднимет местное население в штыки, если Марат не поделится.

– И насколько его заявление серьезно? – с опаской спрашиваю.

– Он живет по понятиям. Из Макара депутат такой же, как из меня балерина! – хмыкает Михаил. – А Поле Чудес – одно, второго такого проекта в вашем захолустье, Вера Александровна, не будет.

– Почему он так смешно называет поселок? – спрашиваю у Михаила.

– Сейчас Эмин Алимович закопает тут пять золотых, а получит целое золотое дерево, – смеется водитель, представляя Шагаева-старшего в образе Буратино.

Только для меня он совсем не сказочный герой. И больше всего я боюсь, что без присутствия Эмина здесь не обойдется.

Как он отнесется к внучкам? Что сделает, когда узнает, что ослушалась его и все выложила Марату? Не знаю…

****

В моем кабинете меня встречают бухгалтер Елена Сергеевна с недовольной миной и хозяин Версаля Никита Алексеевич. Он же – закадычный друг моего Сергея.

Наше заочное знакомство с Никитой началось тогда, когда мама с отцом выставили меня беременную из дома.

Тогда мне помог Сергей, предложил мне снять квартиру у его друга, который любил зимовать на островах.

С тех пор Никита вырос, в прямом и переносном смысле.

Предприимчивый мужчина удачно женился на тайке и филиппинке, причем женщина была гораздо старше его. Светловолосый мачо вскоре после свадьбы стал богатым вдовцом.

Как рассказал мне Сергей, Никита получил в наследство приличную сумму и домик своей немолодой жены. Он быстро все продал, часть вложил в туристический бизнес на островах. В Успенске купил недвижимость приличнее и больше для себя, а еще небольшую часть вложил в бывшую придорожную кафешку Версаль, где я работала до декрета. И так я стала работать здесь управляющей…

– Вера, привет, – тянет улыбку Ник и раскрывает передо мной объятия.

– Привет, Никита. Как добрался? – спрашиваю, легко обнимая его, как старого знакомого.

– Погано, Вер. Пробка на нашем гребаном переезде никак не хочет трансформироваться! Когда власти займутся этим пережитком прошлого?

Он говорит с интересным акцентом, сверкает свежим бронзовым загаром.

Не в первый раз ловлю себя на мысли, что от Никиты просто веет сексуальной свободой и соленой горечью океана.

Женщины любят таких мужчин, но мне по вкусу совсем другая мужская красота.

Елена Сергеевна тащится от нашего босса, слушает его и облизывается. Но ей не видать Ника. Он никогда не обратит внимание на простого бухгалтера из Успенска.

– Вера, расскажи мне лучше, как идут дела в моем ресторане? – наклоняет голову вбок Ник.

– Все хорошо, было небольшие проблемы. Но сейчас мы выплываем, Ник. Ах… Мне действительно нужно с тобой о многом поговорить. Завтра у нас будет проходить банкет “АльянсИнвест”, – с трудом выдыхаю то, что должна.

Присвистнув, Никита слушает меня и потирает свои загребущие ручонки.

– Ну, вот! А вы говорите, что у нас дела плохи, Елена! Это же застройщики этого, как его… Такое турецкое название, – он крутит пальцами у лица, вспоминая.

– Хаял, – продолжаю мысль босса. – Да, это фирма-застройщик. Они хотят отметить у нас заключение сделки с администрацией города и местными депутатами. Я проведу банкет, сама все проконтролирую и буду хостес. Но после банкета я хочу уволиться, Никит.

Глаза Никиты мгновенно расширяются, а на красивом лице уголки губ ползут плавно вниз.

– Не понял, Вер? – хмурится.

– Я уезжаю из Успенска и хочу уволиться, – произношу отчетливо, полностью предвидя, какой дальше будет вопрос.

И вот он:

– Стоп, Вера! А как же Серега? Он же вернулся сюда из-за тебя! Вы вместе уезжаете?

Останавливаю поток мыслей Никиты, говорю, что еду одна. А с Сергеем – мы просто друзья. Он не верит. Трясет головой, а Елена Сергеевна смотрит на меня, как на врага.

– Мне нужен расчет, Никит. Я уезжаю насовсем в другой город.

Он нервно крутит телефон на столе, потом вдруг обиженно выдает вялое “хорошо”. Хмыкает, сообщает Елене Сергеевне, что пробудет в Успенске неделю, и ей нужно найти мне замену как можно скорее.

У бухгалтера это вызывает массу эмоций. Не любит она лишний раз напрягаться, тем более нужно кого-то искать.

– Пусть Вера Александровна сама ищет! Она на руководящей должности, так просто у нас не увольняются!

– Елена, мой контракт расторгнут еще неделю назад, по совпадению. И его никто не пролонгировал, не продлил. Я работаю у вас на общественных началах!

– Но зарплату получаете реальную? – упирается взглядом.

Конфликт разрешает Никита. Он недоволен, не хочет копаться в причинах и устраивать разборки.

– Вер, я тебя не держу. Передашь дела и свободна! Елена Сергеевна, рассчитайте Веру так, чтобы завтра был ее последний рабочий день. А я в тонкостях ни хрена не разбираюсь.

Локон выпадает из прически и неловко поправляю его.

Пауза растет, а в кабинете воздух искрится разрядами молний, летающих между нами.

Момент для увольнения неподходящий.

Никита смотрит на меня как на предателя, бегущего с тонущей лодки.

– Спасибо, Никит, – сконфуженно выдавливаю.

– Хреново все, Вера. К тебе по-человечески отнеслись, взяли без опыта, с детьми сопливыми, а ты… Извинись перед Серегой, хотя бы. Он меня так просил, чтобы купил сраный Версаль для тебя, – добивает меня на прощанье Никита Алексеевич.

– Я не просила делать мне одолжение! И назначил меня ты не так давно, а до этого…

Я захлебываюсь словами от возмущения.

Сама таскала подносы в кафе, сама все делала, когда официантов было мало, и ни разу не просила прибавки!

– Ой, все, Вер. Нашла себе хер потолще – так и скажи, не нужно прикрываться переездом. Серегу жалко. Он, идиот, тебя любит, а ты… стерва, – говорит, добивая меня.