Двойняшки для бывшего

Глава 41

Вера

Захожу в детскую и замираю в дверях.

– Мамочка! – сонным голоском говорит Маруся, открывая глазки и потягиваясь в кроватке.

– Мама, ты уже встала? А где ты спала? – спрашивает следом за ней Ариша.

Я не только встала, но уже успела сбежать от их папы, принять быстрый душ и переодеться в свои вещи, которые любезно доставил в мою спальню Михаил.

К слову, водитель Шагаева с самого утра на ногах. Он готовит машину к выезду Марата на место будущей застройки.

– Я спала в своей спальне, рядом с вашей комнатой, – вру дочкам.

– Почему ты к нам не зашла? – сощурив глазки, спрашивает Маруся.

– Мы с папой долго разговаривали, и я не хотела вас будить. Когда поднялась наверх, вы уже спали, – пожимаю плечами.

Запахиваю кофту сильнее, чтобы скрыть следы нашей бурной ночи с Маратом. Вишневые засосы на груди горят, заставляя меня краснеть и снова вспоминать о нас.

– Я отпустила вашу няню позавтракать. Кстати, Людмила сказала, что вы вели себя хорошо. Сами улеглись, даже не поссорились из-за кроваток, все решили, как взрослые.

С улыбкой смотрю на крох, которые так мило лежат в своих кукольных кроватках с балдахинами. Присаживаюсь рядом с Аришей.

– Мы очень хорошие, мамочка! И мы не ссоримся больше! – хитро улыбается Ариша и тянет ручки ко мне, чтобы скорее ее обняла.

– А где папа? Он не уехал? – с тревогой говорит Маруся.

– Нет, солнышко, он еще дома. Но папе нужно работать.

– Ты тоже поедешь в кафе?

Киваю, говорю, что мне нужно уехать, ведь сегодня очень важный день.

Сегодня должен приехать хозяин ресторана Версаль, и я сообщу ему о том, что после банкета Шагаева, увольняюсь.

Сердце как в тисках зажато от волнения.

Я привыкла к этому городку, привыкла к своей работе. И менять все, срываться с места, мне очень тяжело.

– Мама, а когда мы уедем отсюда? – говорит Маруся, аккуратно вылезая из кровати и перебираясь ко мне на руки.

– Я думаю через день или два. Все зависит от моей работы и от папиной стройки.

– Он строитель? – в один голос восклицают.

– Нет, он руководит фирмой, которая строит большой жилой комплекс в нашем городе.

Малышки поджимают губки с пониманием, и я даже не знаю, что там происходит в их маленьких светлых головках.

Но знаю одно: мои крохи всегда хотели, чтобы у них был папа…

Няня сменяет меня на посту.

Пока Людмила завтракала, я успела умыть крошек и расчесать длинные, спутавшиеся после сна волосы моих девочек.

– Одевайте скорее. Я жду вас внизу, – говорю им, выходя из детской.

На первом этаже в холле меня ловит за руку Марат. Притягивает к себе и на ходу целует в щеку.

– Ты уже уезжаешь? – спрашиваю Шагаева, видя его строгое выражение лица.

Мне кажется, что он недоволен, будто что-то случилось, но Марат молчит.

– Я не буду завтракать, сразу поеду на Поле Чудес. Нужно подогнать отморозка Макара Морозова. А то он кроме бухла и телок ни о чем своей депутатской башкой не думает! Так дело не делается!

Со свойственной деловой хваткой, Марат хочет поскорее решить затянувшийся вопрос со стройкой. Я только догадываюсь сколько сил и средств стоило расселить взбунтовавшихся жителей поселка.

– Успенск прекрасный город, но я хочу перевезти вас с девочками домой как можно скорее.

Шагаев обнимает меня, накрывая руками мои хрупкие плечи. Стоит ему переключиться на рабочий лад, как я узнаю моего босса. Таким я увидела его в первый раз. Собранным, сосредоточенным и жестким.

Но суровый тон меня пугает и настораживает.

– Марат, что-то не так? – спрашиваю его, немного напрягаясь.

– Планы немного поменялись. Нам не стоит надолго здесь зависать. Ты помнишь, как вчера обещала уволиться из Версаля?

– Я сегодня напишу заявление и сообщу хозяину ресторана. Марат, твои слова меня пугают немного, – поеживаясь, пристаю с расспросами.

Информации у меня совсем мало.

Мы не говорили с Маратом о его работе. Вчера нам едва хватило времени на выяснение личных отношений.

– Вера, я тебя не пугаю. Но человек моего уровня не должен быть вне дома, без охраны и отрезан от мира. Здесь совсем другие законы. Мне не нравится то, что отец задумал. С самого начала не нравилась вся эта стройка и его прихоть.

Услышав об Эмине невольно сжимаюсь, как от холода.

Соглашаюсь с любимым, видимо есть причины такой резкой смены настроения Шагаева.

Там, где вращаются большие деньги, нельзя все предусмотреть. Тем более наш провинциальный городок с самого начала холодно принял стройку Хаяла.

Марат говорит, что сегодня мы останемся здесь, а к его маме поедем уже после того, как обоснуемся в доме Шагаева.

– Папочка! Папа! Не уезжай! – кричат сверху шумные принцессы.

По лестнице бегут две шустрые пары ног. Марат видит дочек и растягивается в счастливой улыбке.

– Папа, мы хотим тебя обнять! – говорят крошки, резво несутся по ступенькам.

Шагаев опускается на колено перед ними и прижимает сонных принцесс к своей груди, так трепетно и нежно.

– Как вам спалось? Все понравилось в вашей комнате? – с интересом расспрашивает.

Девочки живо делятся впечатлениями о том, как няня укладывала их спать.

– Да! А ты вернешься? Ты надолго уедешь?

Куклы атакуют Марата вопросами, видно, что девочки не хотят отпускать отца от себя. Он успокаивает Арину и Марусю, говорит, что вечером вернется, и они вместе буду играть.

– Папочка наш любимый! Самый лучший, – девчонки целуют в обе щеки и прижимаются к нему.

Марат смотрит на них, переводит взгляд на меня и улыбается.

– До вечера, родные. Я приеду сразу же, как только закончу с Морозовым и переселенцами, – говорит Марат.

Машина Шагаева отъезжает от ворот, а я смотрю на моих крох. Им больше не нужно тащиться со мной на работу. Арина и Маруся даже рады, что останутся в своей прекрасной детской в новом доме.

– Пойдемте завтракать? – спрашиваю их.

– Мы хотели еще поиграть с папой, – повесив носы, говорят двойняшки.

– Поиграете вечером. Папа больше никуда не уедет, – произношу спокойно.

Даже думать не хочу, что что-то пойдет не так.

Я и мои дочки заслужили наше хрупкое счастье, никто не вправе его отнять.

****

Впервые я оставляла девочек дома со спокойной душой.

Даже сама удивилась, как мне повезло с нашей новой няней. Людмила показалась мне не просто няней, а идеальным работником, который найдет подход, кажется, к любому ребенку.