Страница 70 из 109
Глава 32
Марат
Мой отец Эмин Алимович Шагаев многогранная личность.
Твердый руководитель, успешный бизнесмен, безумно жестокий к родным сыновьям. И, по совместительству, вершитель судеб, черт возьми.
Тут же вспоминаю Дамира.
Стоит позвонить ему, узнать, где сейчас обитает и помочь моему брату, но любовные проблемы и тайные прошлого захлестнули меня и застали врасплох.
Благодаря своему властному папаше я не видел, как растут мои девочки, не забрал их из роддома и пропустил гребаные долгие шесть лет.
Пока иду к такси, удаляясь от подъезда старой пятиэтажки, думаю, какой красивой была Вера в период беременности.
Почему-то представляю ее такой именно сейчас. Так и вижу с аккуратным животиком, красивую и безумно печальную.
Сердце сворачивается и тут же разлетается, как струна, выгибаясь навстречу новой волне агрессии. Но теперь уже на себя.
Я сам, своим гребаным языком, отчеканил, что женюсь на Лейле. Отец, обезумевший от жажды денег, все понял и молча вышвырнул Веру, хотя права не имел никакого!
И теперь становится ясно, откуда у отца появилась смонтированная впопыхах видеозапись с сексом Веры и ее бывшего мужа. Значит, он давно пронюхал о моей тайной симпатии к помощнице.
Такси уносит меня в гостиницу, оставляя мою семью здесь. Без меня. Но завтра я все наверстаю. И очень верю в то, что девочки меня примут и их мама Вера тоже…
Закрываю глаза, устало пропускаю мимо пейзажи ночного Успенска за окном автомобиля.
Я по кадрам разбираю тот день, когда привез Веру из собственного дома в офис фирмы.
Помню, как отец сверкал глазами, увидев ее в моей машине. И вот тогда он решил удалить единственный элемент, мешающий его безупречной сделке с Юнусовым. Вот только он не учел, что у судьбы на все свои планы.
Противно и по-скотски все обыграл мой отец. Эмин опустился до заказного монтажа, а я, как идиот, повелся на его “утку” и сгорал от ревности, когда Вера вдруг пропала.
Мне не хватило терпения: дожать ее, найти и спросить лично почему сбежала от меня?
В этой истории мне “помогли” еще два персонажа. Мать и отец Веры – отдельные личности, не связанные с отцом, но тоже руку приложили к нашему расставанию.
Сколько теперь мне нужно времени, чтобы исправить свои ошибки, вернуть любовь и получить право быть отцом и мужем? Не знаю.
После разговора с Верой и ее безмолвного признания, что я – отец ее малышек, понимаю, что не могу просто так подойти к уже взрослым девочкам и сказать: “Привет, я ваш пропавший папа!”
Чувство вины запеклось где-то в глубине души, и отказ Веры в близости я тоже понимаю. В ее глазах я охреневший сынок очередного богача, который поиграл с простой девушкой и выбрал выгодный брак с другой.
Со стороны так и есть, но то, что у меня в душе, она не видит. За один вечер нам даже толком поговорить не удалось. А моя похоть и безудержное желание поскорее повторить нашу с Верой ночь вовсе застлали глаза…
Время в тяжелых мыслях пролетает незаметно.
Пока машина быстро стучит колесами по шоссе, я потираю переносицу и зеваю от внезапно навалившейся усталости.
Вижу свою машину на парковке около отеля и понимаю, что моего водителя сегодня ждал “от ворот поворот”.
Видимо, бывшая родственница-любовница Миши не возымела желания переспать с ним по старой памяти, и Миша ни с чем вернулся в номер.
Поднимаюсь в холл отеля, бегло здороваясь с сонной девушкой-администратором на ресепшн. И прямиком направляюсь в номер к водителю. Пару ударов костяшками о дверь остаются без ответа, а какие-то ерзающие звуки в номере заставляют думать, что он не один.
Только собираюсь пойти к себе, двери распахиваются и на пороге появляется Миша, в простыне, как Зевс Громовержец, только сильно помятый.
– Марат Эминович, я тут это… Не один, – запыхавшись, тараторит.
Ах, вот оно что! Родственница жены здесь, в номере моего водилы.
– Миш, завтра утром поезжай к тому дому, где мы сегодня были. Отвезешь Веру и двойняшек в Версаль, а сам поруководишь переездом. Утром мне скажут адрес лучшего дома в этой дыре. Ездить и смотреть нет времени, поэтому пришлось ориентироваться по фото. Завтра перевезешь вещи Веры и девочек в новый дом. Все равно это временно… Пока ты будешь с ними, я на такси поеду к отморозку Морозову. Ясно?
– То есть… Мы… вы переезжаете к ним? – удивленно вскидывает косматые брови Миша в ответ на тираду.
– Да. Это моя семья, мои дети, Мишаня, – улыбаюсь устало.
– Охренеть, Марат Эминович, вот это расклад! – качает тот головой, поправляя съехавшую простынь. – Я все сделаю. Может, стоит пригласить кого-то вместо вас на застрявшую стройку?
Понимающий вид водилы вторит моим мыслям в голове, но сейчас лишние глаза и уши в Успенске мне совсем не нужны.
Афишировать свою новую семью я не собираюсь.
Сначала мне нужно вырваться из удушающей родительской опеки. Разграничить наши проекты между моей фирмой и фирмой отца. И вот тогда я заявлю в жесткой форме о том, что все знаю.
В голове саднит адский план месте зарвавшемуся папаше, это все позже.
– Нет, Миш. Сейчас мы никому ни о чем не говорим. Как только переселенцы подпишут договоры, и мы загоним технику на стройпятно, сразу же свалим отсюда в Москву. В мой дом.
– Ясно, все понял. А не затянется ли все с легкой руки придурка Морозова?
– Нет, я его простимулирую. Завтра же.
Прощаюсь с Мишей кратко, прихожу в номер и, только успеваю скинуть вещи с себя, как сразу же отрубаюсь на каменном гостиничном люкс-матрасе.
Мне снится Вера. Ее губы, руки блуждают по телу. Сон как явь, умопомрачительный, долгий и приятный. Между нами все так горячо и осязаемо, как было прошлым вечером.
Открываю глаза, щурясь в не зашторенные окна номера люкс и вижу, что стояк утром разбудил меня скорее, чем будильник…
Наспех заскакиваю в душ, чтобы смыть с себя весь вчерашний день. Хотя, ничего неприятного в нем не было. Наоборот, вчера я стал отцом двух прекрасных малышек и бесконечно рад судьбе за двойной подарок.
Пока мой водитель, как идеальная исполнительная машина, газует на парковке перед гостиницей, я звоню Вере.
– Алло, – мягкий голос в трубке звучит непривычно для меня.
С моей бывшей женой мы не перезванивались вообще. Просто приходили в один дом, пересекались там, на публику играли " в семью", а жили по факту каждый в своем вакууме.