Двойняшки для бывшего

– Ура! Ты самый лучший, самый добрый в мире! – кричат малышки и с задорным смехом бросаются ко мне, обнимая. – А ты не уйдешь?

– Нет, я сегодня остаюсь с вами, – говорю, слыша, как в ванной открывается кран и стучит вода.

Хочет она этого или нет, мне все равно. Вере придется принять мои правила....

Глава 29

Вера

Кусаю губы до боли, до адской, вскипающей лавы в груди. Сердце скачет от горла к пяткам и обратно.

Что мне нужно было сделать?

Расплакаться? Сказать Марату, что я любила его, и та, одна ночь для меня значила больше, чем пять лет в браке с мужем? И что его отец своей властной рукой вышвырнул меня, как вещь, как мусор на обочину жизни, запретив общаться с Шагаевым?

А хватит ли сил у Марата понять меня и мою слабость?

Трогает мою руку, с силой сжимая. Осматривает так, словно под кожу хочет влезть и раздеть, оставить без защиты, просочиться внутрь меня сладким ядом. Я боюсь его, своих ощущений и яростно гоню острое чувство сдаться ему.

Марат держит за руку, но видя слезы на моих щеках, отпускает.

– Я просто так не уйду. Я дождусь тебя и останусь здесь на ночь. Хочешь ты или нет, Вера. Если они мои – это все меняет, – говорит, пронзая бездной своего взгляда.

Тон твердый, решительный.

“Они твои, Шагаев!” – горит в глазах, но…

Как мне рассказать ему почему лишила детей отца, а себя – любимого и желанного мужчины? Как найти в себе силы открыть самое сокровенное, то, что нас связывает и разделяет?

Марат нежно подхватывает девочек за руки.

– Покажете мне вашу комнату? – спрашивает мягко, а я только беззвучно всхлипываю.

– Ура, мы будем играть! Мы все-все тебе расскажем, тебе понравится! – кричат малышки, уводя немного растерянного Шагаева за собой в комнату.

Запираюсь в ванной, включаю воду и зажимаю рот рукой, плачу навзрыд.

Мне стыдно и больно. За то, что не смогла признаться. Сама лишила себя мужа, а детей отца. Но я поклялась не говорить от страха, от отчаяния!

И до сих пор с ужасом боюсь Эмина.

Если он узнает, а я и мои дети опять встанут на пути к какой-то его цели? Железный каток властного и злого отца Марата подвинет все, что недостойно быть частью империи Шагаевых!

– А если Марат захочет их забрать?! Я не отдам детей! – бьет в воспаленном сознании.

Боюсь представить! Разрываюсь на части.

Самый жуткий кошмар, самый животный страх, то, чего я боялась – случилось наяву. Лучше бы он не приезжал в наш город, не знал о нас. Но по воле случая Шагаев нашел меня и дочерей сам.

Сердце сжимается, когда перед глазами стоит то, как Марат говорит с моими крошками, как ведет себя с ними.

Родной отец. Они будто чувствуют его, тянутся, как цветы к солнцу.

Сергей был единственным мужчиной, которого знали девочки, который был вхож в наш дом, не считая Макса.

Я старательно берегла их, случайных связей не заводила. А, может, просто прикрывалась детьми, а сама сгорала изнутри от страсти, запретного влечения к Марату, зная, что мы никогда не будем вместе.

Волны горячей воды струями обхватывают тело, помогая немного расслабиться.

Я должна рассказать, должна ему довериться.

Но до ужаса боюсь, что Марат снова уедет, а мы останемся здесь и Эмин обо всем узнает!

Один раз ему удалось нас разлучить. Теперь я не одна, и просто так своими детьми рисковать не стану.

Нарочно тяну время, стою под душем, даже не взяв в руки мочалку. Стук в дверь ванной пугает и отрезвляет моментально.

– Вера, открой. Мне нужно спросить у тебя, – говорит Марат через дверь.

Не выключая поток воды, наспех обматываюсь своим серым полотенцем и выхожу из ванной. Мокрые волосы потемнели и свернулись в острые прядки, растрепались по голым плечам. Глаза красные и заплаканные, а на лице – смятение.

Открываю дверь и тут же попадаю под прицел синих глаз. Огоньки танцуют на дне бездны, Шагаев сглатывает шумно и молчит.

– Что ты хотел? – спрашиваю, прижимая ткань к груди.

– Какой адрес у квартиры? – гулко цедит в пространство ванной.

– Кирова, пятьдесят пять. Квартира тридцать семь. Зачем тебе адрес?

– Я пришел к детям с пустыми руками. Это нехорошо. Я закажу все, что они хотят, Вера. И сюда все доставят. Надеюсь, в Успенске с сервисом все в порядке?

Мы сканируем друг друга, словно осторожно касаясь. Шагаев оглядывает мои плечи в блестящих капельках воды.

– У них все есть, нам ничего не надо. Не все измеряется деньгами, Марат! У нас другая жизнь, девочки не привыкли к роскоши, но все необходимое у них есть! Не нужно баловать моих детей! – тихим напором осаживаю его.

Челюсти Шагаева сжаты, брови сведены в суровой морщине на переносице, а тяжелый взгляд буровит меня без стеснения, сверху вниз лаская и тираня.

– Я этого не слышал, Вера. У моих детей будет все, что они захотят, – выплевывает сухо, надменно смотрит на меня и первым разворачивается от двери.

Когда Марат уходит, я понимаю, что теперь все будет только так, как он сказал.

Но мириться с его желаниями я не готова! Мои дети не младенцы, они большие девочки и все понимают! И просто так разбаловать из я никогда не хотела! Но старалась сделать все, дать лучшее по возможности. И винить меня в этом он не имеет права!

Зная Шагаева, его страсть к деньгам, расчетливость, я просто боюсь, что Марат поиграется “в папу” двойняшек и, пресытившись отцовскими обязанностями, нас оставит.

Я захожу под душ, закрываю глаза…

Странная пугающая уязвимость перед ним пробирает до озноба.

Борюсь со злостью, ненавистью и робкими ростками трепетных чувств к Марату, которые стремятся из сердца наружу.

Смываю усталость, забираю хлопья крупной пены с мочалки и легко вбиваю в кожу. Слышу детский смех за дверью ванной, топот маленьких шустрых ножек по коридору до кухни и обратно. Умиляюсь и поддаюсь панике.

Я все еще не решила, как нам строить разговор, о чем говорить. Настойчивость Шагаева обескураживает.

Чувствую себя выжатой до предела. Рабочие проблемы, продажа съемной квартиры, в которой мы живем, и появление Марата… Все навалилось.

Выхожу из душа и попадаю будто в другой мир, светлый и наполненный счастьем.

Детский смех теперь слышу громче. Девочки пищат, а Шагаев смеется вместе с ними. Заглядываю в комнату и вижу, как отец сидит на ковре, без пиджака. Рукава рубашки закатаны, Марат что-то строит из ярких кубиков конструктора.

– Давай еще кубик! Упала пирамида! – кричит Ариша, хлопая в ладоши.