Страница 63 из 109
Почти час провожу в нервном напряжении. За это время успеваю узнать у Мишиной бывшей любовницы, что двойняшек Вера родила спустя ровно девять месяцев после того, как я уехал в командировку в Мюнхен.
А потом она от меня сбежала…
Совпадений быть не может. И играть в шарады и ребусы на предмет отцовства я не собираюсь.
Селезнева Арина Александровна и Селезнева Мария Александровна. В графе отец – сухой прочерк.
Тест ДНК сейчас сделать не проблема. И она не сможет мне отказать. А если я их отец…
От эмоций просто сгораю изнутри. Но вовремя заставляю себя остыть.
– Наш клиент выходит, – сурово цедит Миша, когда из подъезда появляется тот самый невзрачный тип.
Хмурое лицо, поникший вид мачо говорит только об одном: видимо, ему ничего не обломилось, и Вера послала его лесом.
– Так, Миша. Я тебя отпускаю сегодня погулять. Завтра утром жду в гостинице, – говорю ему, хотя пока сам не знаю смогу ли уехать от Веры.
Звездец, как хочу остаться с ней в эту ночь, но сначала будет правда. Без правды никак.
Серый дворик, обшарпанный фасад и забитый машинами двор – здесь она живет, и что-то подсказывает мне, что квартира у Вера съемная.
У приветливых бабулек на лавочке у подъезда спрашиваю, где живет Вера, мама шустрых двойняшек. Легко получаю массу информации о моей бывшей. Вера живет здесь два года, снимает квартиру у какой Натальи, но женщина ее скоро собирается продавать.
И моя Вера останется на улице, если новые владельцы не купят жилье вместе с квартирантами. Вот такое начало, мать его.
Спешу наверх, на третий этаж. Сердце гулко отдает каждый удар, а мышцы все каменными стали.
На дверной звонок никто не реагирует. Еще раз сильно и протяжно вдавливаю кнопку в пластмассовый корпус.
Слышу за дверью тихие шаги. Вера открывает, и говорит фразу, адресованную своему уже ушедшему любовнику.
Когда вижу ее в полотенце, разум с дикой силой туманит. Они занимались сексом? Или…
– Марат, тебе лучше уйти! – тут же спохватывается Вера, защищаясь от моих нападок.
– Вера, кто отец твоих детей? – каждый миллиметр ее кожи застревает в памяти.
Хочу обнять, коснуться, но, твою ж, она меня выставляет за двери!
– Это мои дети, я уже все сказала, Шагаев! У тебя мания величия, и ты везде видишь только себя и свои права предъявляешь! – дерзко говорит мне моя бывшая помощница и натягивает серое полотенце на полную грудь.
Сглатываю ком в горле.
Тут, сука, проходной двор! Какому-то хрену можно войти, а мне, значит, нет? Сжимаю кулаки сильнее, встаю перед ней и даю понять всем видом, что уходить не намерен!
– Ты родила их сразу после того, как мы расстались. Дети записаны на твою фамилию, отчество – твоего отца. С Селезневым вы развелись и больше не жили вместе. Тогда кто отец?
Вера бледнеет, немного пошатывается от услышанного, не ожидая, что я успел навести все справки о ее прошлом и настоящем.
Хватаю ладонью голое плечо и тяну к себе, застревая в ней, как в трясине. Смотрю в ее глаза, перевожу взгляд на губы, которые обрамляют слезинки с двух сторон.
– Уезжай, Шагаев. Найди себе другую куклу для развлечений и ей показывай свою власть! – тихо бьет меня Вера каждым словом из дрожащих губ.
– Мамочка, кто там пришел? – слышу из-за ее спины детские голоса.
– Это дядя Марат! – кричит вторая двойняшка, по голосу не могу разобрать, кто из них Ариша или Маруся.
– Дядя? – сухо хриплю, не отрываясь от Вериных мокрых глаз.
Девочки пробегают к нам, в прихожую, обступают мать с обеих сторон. Выглядывают из-за Веры, обнимают любимую маму за талию и морщат свои курносые носы.
– Ты к нам пришел? Как ты узнал, где мы живем? – улыбаются крохи и у меня сразу же земля из-под уходит.
– Я соскучился по вам, – с горечью в голосе говорю двойняшкам. – Не хочу с вами расставаться. Пустите меня в дом?
Присаживаюсь на корточки, равняясь с ними, и смотрю на двух красивых маленьких принцесс в розовых пижамах с аккуратными косичками.
Снизу вверх смотрю на Верино заплаканное лицо. Стройные ноги обтянуты коротким полотенцем, красивая фигура не изменилась с годами. Но между нами столько лет лжи.
И вопрос открыт: дети мои или был кто-то третий?
Стоит заглянуть в темно-синие глаза малышек и понять, что я просто идиот, и зря просто так отпустил Веру. Девочки мои, я чувствую это. У них мои глаза, мой характер сумасшедший.
Арина и Маруся хитро улыбаются мне, а Вера стирает слезы тыльной стороной ладони, стараясь скрыть то, что плакала безмолвно еще минуту назад.
– Мамочка, разрешишь дяде Марату с нами поиграть? – говорит Арина, а я все еще не отпускаю Веру взглядом.
– Конечно, только недолго, – тихо шепчет Вера.
– Ура! – кричат крошки, оглашая радостным воплем подъездную тишину, а их мама забирает детей в прихожую.
Двойняшки бегут по коридору, с грохотом открывают двери в детскую, а я осматриваюсь в тесной квартирке.
– Вера, скажи, этот… кхм… вернется? Он твой любовник? – не скрывая жгучей ревности выговариваю ей, злюсь на Веру страшно и ревную, будто она мне принадлежит.
Хотя, так и есть…
– Не суди всех по себе, Шагаев! Между мужчиной и женщиной не всегда только секс. Он – мой друг. Врач, лечил меня когда-то. И он не придет. Я в душ собиралась, а ты пока можешь с ними поиграть, – сдавленно произносит Вера.
Ловлю ее запястье.
– Я просто так не уйду. Я дождусь тебя и здесь останусь. Если они мои – это все меняет, – выбиваю каждое слово, со стуком сердца у горла.
Вера молча уходит, только обнажённые плечи ее подергиваются от слез.
– Папочка! – выглядывают из детской малышки. – А что ты нам принес?
– Ничего не принес, – пожимаю плечами, застывая на пороге очень компактной детской комнаты.
Приехал разборки чинить, а о детях не подумал. Становится дико стыдно перед маленькими синеглазками.
Шесть лет я не знал об их существовании, шесть лет не думал о нормальной семье и детях.
Понимаю, что хорошее впечатление о себе теперь нужно заслужить.
– А что вам можно? Давайте закажем все, что вы хотите, – говорю, проходя в их комнатку.
– Правда? Все-все? – наивно хлопают глазами, сжимая ручки у одинаковых мордашек.
Меня бьет в самую душу их взгляд. Все, что захотят! Сегодня, завтра и каждый день, все только для них.
– Все, что захотите! – повторяю мысли с улыбкой, глядя на керамического страшного кота, которого днем забрал из магазина фарфора.