Страница 37 из 51
Нужно было всего лишь сделать так, чтобы зелье попало на кожу девушки. Вариантов масса, можно бросить бутылёк, можно подлить в еду... И тогда на глазах у совета, всех царских особ и, главное, принца девчонка снова станет человеком.
Всё это произойдёт за считанные секунды. Тойриэль ничего не успеет сделать, не сможет помочь ей всплыть, даже если ему никто не помешает.
Трисс не совсем понимала, что будет с ней дальше. Хотела только удовлетворения. Хотела показать, что она тоже способна причинять боль, разочаровывать, портить жизнь. Что она никогда больше не будет пресмыкаться, не будет терпеть роль фаворитки принца, да и то, что сам этот принц ничего особенного из себя не представляет.
- Что будет, если это зелье случайно попадёт не на человека, а на русалку?
- Ровным счётом ничего. Если в крови русалки нет примеси человеческой, то зелье никак не подействует и не навредит, поверьте. Могу на себе продемонстрировать! - Немура с готовностью потянулась за зельем, но Трисс спрятала бутылку за спину.
- Нет, нет. Я верю тебе, абсолютно. Когда принцесса с королём покинут замок, то королева будет в крайне уязвимом положении. Занять трон будет несложно, Тойриэль слишком слаб, чтоб сделать это сразу. Ты получишь всё, что я обещала в самое ближайшее время. Приготовь на всякий случай побольше яда.
Больше не говорили. Переглянулись только, понимающе взглянули друг на друга.
Во дворце было уже не так шумно, придворные приводили в порядок залы, занимались уборкой на кухне.
Большинство гостей и остальных русалок были в своих покоях, либо на вечерних прогулках.
Клуд лежал на подоконнике одной из башен замка. Он часто приплывал сюда, чтоб посмотреть, как солнце играет лучами у поверхности. С глубины дворца этого совсем не было видно. На рифы не выплывал уже давно, его кожу, несмотря на смуглость, всегда обжигало, от воздуха кружилась голова.
День у него выдался крайне нелёгкий, это факт. Дворцовые слухи подтвердились, он это увидел своими глазами. Принц и Триана явно что-то чувствовали друг к другу, несмотря на то жуткое количество любовниц, что побывало в царских покоях.
Парень не мог этого понять, не мог смириться. Понимал, что девушка не может не знать о том, какой принц ветренный, но всё равно внутренне боролся сам с собой. Искал оправдания, объяснения...
Может, она не знает? Может, просто хочет не смотреть правде в глаза?
Клуд заметил Триану в самый первый день её появления, видел, как она с придворной чародейкой плавала по коридорам, как пробовала себя в разных занятиях.
Был безмерно рад тому, что девушка подружилась с его приятельницей Сутаной и ждал момента, когда мог бы достойно представиться ей.
Парень был совсем неважного происхождения, сын простого ремесленника, да ещё и чужак. Но при дворе его любили за ловкость, сноровку и изобретательность. Он мог бы добиться и большего уважения, если бы не глупые интриги и не насмешки других русалов - в частности друзей принца.
Они не могли принять его, что называется, в стаю. Он вообще всем, кто жил в замке казался каким-то необъяснимо отталкивающим.
Но у него была подруга. Сутану он никогда не воспринимал в романтическом смысле, хоть отец и подбивал его на более серьёзные отношения. Девушка казалась ему самой замечательной и милой, но сердце его всё равно оставалось пустым.
Клуд себя успокаивал тем, что у него ещё будет возможность. Что он ещё влюбится, может даже взаимно, но с каждым днём надежда таяла. Он плавал в экспедиции, занимался новыми приборами, придумывал рецепты блюд. Старался завалить себя работой так, чтоб не думать о своём одиночестве.
Есть в мире и те, кто без пары себя чувствует комфортно, но пылкий парень к ним не относился.
Когда он узнал о Триане чуть больше - сердце его радостно забилось. Вот оно! Девушка была похожа на него самого, у неё совсем не было друзей и близких, а он мог бы помочь, защитить...
Несмотря на свой яркий характер, в социальном мире он был робок. Бывало, старался набраться смелости и подплыть к Триане в коридоре, на кухне или когда она была в гостях у Сутаны.
Естественно, ничего не выходило.
Девушка казалась ему одновременно и совершенно необычной и какой-то смутно знакомой. Он любовался её волосами, такого ярко-чёрного цвета.
Гадал, какого же цвета у неё всё-таки глаза - синие или фиолетовые?
У него перехватывало дыхание и кружилась голова от мыслей, которые затмевали его разум по ночам. Парень мучился и метался в постели от стыда...
Когда до него дошли вести о том, что русалку видели у покоев принца, да ещё и заплаканной он чуть не сошёл с ума.
Хотел было рвануться к нему, вытрясти правду, заставить его извиниться перед девушкой, но потом остыл и понял, что это ни в коем разе не его дело.
Чтобы иметь возможность помогать ей, нужно было сделать первый шаг, сблизиться, показать свою доброжелательность.
Не отпугнуть... Только не отпугнуть.
А ведь у него получилось, весь вечер они провели вместе. Ей были интересны все его изобретения, она даже смеялась над его неуклюжими попытками шутить!
И так резко всё порушилось. Резко и больно, он даже понять не успел.
Клуд горько улыбнулся своим мыслям, ощущая спиной холодный камень подоконника.
Его уже начинало веселить такое положение вещей. Это было смешно и одновременно чертовски больно. Неудачник, жалкий неудачник.
Было бы лучше, узнай он обо всём заранее, но...
Никто не знал, видимо.
Стоило догадаться, что он был не первым, кому могла приглянуться новенькая. Слишком наивно, слишком глупо было надеяться.
Внезапно, парень разозлился. Оглянулся, окинул быстрым взглядом дворец, который его не принял. Теперь он напоминал тюрьму.
Хотелось плыть в глубину, пока не останется воздуха и последний свет он увидит только приблизившись к пасти гигантской рыбы-удильщика.
От собственной ничтожности у Клуда закружилась голова.
Почему-то вспомнилось детство.
Яркое солнце, зелень прибрежных растений, множество стрекоз, сидящих на воде и… Мама. Такая далёкая, почти забытая. Из памяти почти стёрлось родное лицо. Когда он потерял её, было настолько больно, что русал попытался оставить прошлое там, на поверхности.
Даже просил у придворных чародеев подыскать ему зелье для стирания памяти, но отец не позволил ему осуществить задуманное.