Страница 88 из 149
Глава 50
Глава 50
Переступив порог бального зала, девушку захлестнула волна музыки, шума гостей, тепла и ослепляющего света. Она ощутила удушающее погружение в густой кисель под названием «прием». Возведенная крепость ее планов рассыпалась перед вульгарной реальностью.
Еще каких-то пару часов назад ее покои были оазисом спокойствия. Выбор наряда. Зал к торжеству подготовлен и украшен. Угощения и напитки проверены и разложены. Слуги проинструктированы и готовы. Музыка и план мероприятий согласованы. Она — организатор и хозяйка вечера. Готова ко всему.
Теперь этот образ просто таял на пороге ада.
В центре паркета, рядом с алой розой, Валерия Гондео и графиня Кларисса де Лис нападали друг на друга, словно разъяренные фурии. Лица пылали, платья трещали по швам. Оскорбления — «воровка!», «дряхлая индюшка!» — разлетались по залу, подхваченные гоготом молодых аристократов. Под потолком носился капитан Кракер: «Драка! Клюйте носом! Лео-дурак! Льдина, спасай!» У входной двери лежала в полуобмороке служанка, рядом — разбитый флакон с нюхательной солью. Музыканты четко отыгрывали ритм бодрой песенки.
Взгляд Анны скользнул по остальным. Виктория Шварц наблюдала с балкона, хищница с высоты, в уголке губ — тонкая ниточка раздражения. Люциан Ворон растворялся в тени колонны, блеск глаз выдавал холодное любопытство. Бенедикт Железная Десница пытался удержать азартную Джульетту, которая тоже рвалась в бой. Семья Обрег прижалась к стене, Фиона закрывала детям уши. Беата и Агриппина Гондео подначивали сестру вцепиться сопернице покрепче в волосы. Эмили жалась к Каину, словно боялась выпустить щит. Беатрис и Гектор Толстокож наблюдали за дракой с диким оживлением.
А рядом с эпицентром бури стоял Альберих фон Зильберфельд со спутницей. Он не вмешивался, но его золотистый взгляд считывал каждую эмоцию. Улыбка казалась арбитру хищной. Он заметил их с Лео на пороге — почти незаметный поклон, исполненный теплой, колючей иронии.
Чувство провала и гнева сдавило девушку. Безупречная статуя снаружи, внутри — ураган унижения.
Они издеваются надо мной. Выворачивают все вверх дном. Стараешься делать все правильно, рассчитываешь каждую мелочь, и потом из-за какой-то глупости все идет ко дну! Они смеются. Над балом. Над герцогством, что осталось без достойного правителя. А оставшиеся претенденты на наследство делают из себя посмешище.
Шепотки, оценивающие взгляды — все врезалось в плоть. Ее вечер, ее ответственность, растоптаны.
Она сделала шаг, намереваясь обрушить тираду негодования о неподобающем поведении, но Валерия Гондео, завидев предмет своего обожания, сменила тактику.— Ваше Высочество! Вы видели? Эта особа осмелилась! — визг мнимой обиды. — Моя честь! Мои чувства! — Выцепив Лео из толпы, она хваталась костлявыми пальчиками за ткань камзола и тянула в центр спора.Кларисса де Лис не осталась в стороне и ядовито выкрикивала свою позицию:— Она лжет! Это она спровоцировала! Ваша роза по праву принадлежит мне!Их окружили другие дамы, жаждущие внимания. Лео пытался отшутиться, но на самом деле выглядел загнанным зверьком. Злые языки по залу лишь распускали: «Позор!», «Арбитр не держит бразды!», «Наследство достанется альковной интриганке!».
Терпение Анны лопнуло. Она прошла сквозь толпу решительным шагом, чеканя каждый шаг каблуком по отполированному мрамору. Ледяная аура заставляла расступаться.— Достаточно! — Резкий командный голос заставил замолчать всех. И музыку. И даже Кракена. Девушка остановилась перед Леонидом и его окружением, взгляд — абсолютный контроль. — Виктория Гондео, Кларисса де Лис. Ваше поведение недостойно гостей Замка Нории и оскорбительно для памяти Герцога. Вы позорите прием. Немедленно проследуйте в дамскую гостиную и приведите себя в порядок. Охладите пыл. — Тон гладкий, неумолимый. Валерия побледнела, Кларисса закусила губу. Дамы отпрянули.
Анна повернулась к Лео. Его лицо выражало облегчение и виноватую шалость.— А вы, Ваше Высочество… — Искала слова побольнее, но давление сотен глаз было невыносимым. Общество, этикет, роль арбитра диктовали выход. — …Я насмотрелась достаточно на то, как вы сеете безумства. А теперь помогите собрать жатву. Танец. Сейчас. Со мной. — Слова вырвались помимо воли, обжигая губы. Жест отчаяния, попытка вернуть контроль через ритуал.
Лео замер. Глаза широко раскрылись от немого изумления. Затем вспыхнул яркий восторг, смывший легкомысленность. Он забыл про дам, про скандал.— Арбитр… Анна… Я… — не нашел слов. Глубоко, с королевской грацией склонился, протягивая руку. Внезапная серьезность. — Безмерно польщен. Музыку! «Северный Вальс»! Для Арбитра и Наблюдателя!
Оркестр заиграл торжественные аккорды. Лео взял руку Анны — пальцы холодные, но он сжал их с нежностью. Они вышли на пустующий паркет. Толпа расступилась, завороженная немыслимой парой: ослепительный принц и безупречная, строгая арбитр в синем платье, складки которого заструились в танце.
Девушка позволила принцу вести. Механически следуя шагам, чувствовала тепло его руки на талии, тревожащую близость. Мысли метались: Зачем он так смотрит? Почему я на это пошла? Она ненавидела вынужденную близость, но… в твердости его руки была опора. Его взгляд — без насмешки, сосредоточенность на движении и… искренняя забота? Беспокойство? Оно смущало сильнее неуместных шуточек.
Они сделали первый круг. Второй. Музыка обволакивала, ритм проникал сквозь выстроенную броню. Мышцы чуть расслабились. На третьем круге она невольно прислушалась к ритму и сделала шаг чуть увереннее, уже не просто позволяя вести, а слегка отвечая на ведение. Это было почти незаметно — легкое давление ладони, встречное движение плеча, — но для Лео, кажется, стало целым откровением. Его глаза вспыхнули, и в следующем повороте он вел, предлагая пространство для ее импровизации.
И случилось необъяснимое. Лишние мысли отступили растворились в стремительном вихре. Остались только музыка, его руки и абсолютное доверие к следующему шагу. Она перестала бороться и слилась с ним в танце, их тени на мраморе сплелись в единое, грациозное целое. В этом была опасная свобода.
Как только она осознала это, почувствовала пугающую гармонию, — музыка стихла, оборвавшись на высокой ноте, возвещая об окончании сюиты. Ритуал был завершен. Зал залило аплодисментами.