Наследство дракона

Глава 44

Глава 44

Новый день настал. Анна лежала, глядя в темноту потолка, слушая, как сквозняки гуляют по древнему замку.

Я кремень, я сильная. Скоро это все закончится, — подумала она, вставая и накидывая на плечи теплый халат.

Утренний туалет был быстрым и деловым. Простая прическа, строгое платье серо-голубого оттенка. Прежде чем выйти, она на минуту замерла у гардероба. Туннели. Непроверенные, неисследованные проходы, оставленные из-за суеты. Чувство досады кольнуло сердце. Еще одна непростительная халатность, образовавшаяся из-за ее загруженности. Она мысленно дала себе слово — сразу после бала спустится туда. С Лео или без. Это необходимо.

Завтрак в трапезной прошел необычно тихо. Дамы лишь перешептывались в преддверии вечера, да поглядывали друг на друга оценивающе. Эдди и Хьюго ели молча, изредка перекидываясь короткими репликами.

Лео же хоть и сидел рядом со своей свитой, но даже не смотрел на нее. Не подходил с провокационными вопросами, не бросал колких комментариев сквозь зал. Он был сосредоточен на разговоре с Каином. Попугай, сидевший у него на плече, молча клевал крошки.

Анна, отодвигая тарелку с почти нетронутым омлетом, ловила себя на том, что краем глаза следит за ним. Ждет привычного подхода, вызова, даже ссоры. Но ничего не происходило. Он будто забыл о ее существовании. И это раздражало не меньше вчерашней назойливости.

Ну и отлично, — мысленно хлестнула она себя. — Сама этого хотела. Получила. Теперь можно работать без помех.

Проверка украшений зала, готовность кухни, заполнение отчетных бумаг — все делалось механически, без души.

После обеда, отдав последние распоряжения по расстановке стражей у бального зала, Анна удалилась в свои покои. Нужно было хоть ненадолго перевести дух перед вечерним марафоном. Она присела у камина и только закрыла глаза как тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

Не он, — моментально пронеслось в голове. — Он бы постучал иначе или вообще бы вошел без стука.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щели показалась робкая Эмили. Девушка уже почти не хромала, лишь слегка берегла ногу.

— Леди Анна, простите, что беспокою. Можно на минуточку?

— Конечно, Эмили, входите. — Анна жестом пригласила ее внутрь, с любопытством наблюдая. Эмили выглядела взволнованной, ее глаза блестели.

— Я... я не удержалась, — начала она, садясь на краешек кресла. — Мне так хотелось с кем-то поговорить. По-девичьи. О чувствах. Вы ведь... вы кажетесь такой понимающей.

Анна слегка опешила. От нее ждали многих вещей: решений, приказов, холодной справедливости. Но не доверительных бесед о любви.

— Я слушаю, — сказала она мягче.

Эмили глубоко вздохнула, играя складками своего платья.

— Это о Каине Молденвайне, — выпалила она, и щеки ее залились румянцем. — Вы, наверное, заметили... мы часто вместе после... после того несчастья в лабиринте. Он такой... не такой, как все. Не грубый, не напыщенный. Он слушает...

Анна кивнула, вспомнив, как Каин помогал хромающей девушке.

— Он поддерживал, когда я не могла ходить, — продолжала Эмили, и голос ее дрогнул. — Приносил книги. И знаете, леди Анна, после... после того, как я чуть не погибла там... все эти титулы, богатства — они как-то поблекли. Потеряли значение. Я поняла, что хочу просто быть счастливой.

Она посмотрела на Анну умоляющим взглядом, словно искала подтверждения.

— А вы... вы ведь тоже здесь не просто так? Вы же молоды, красивы... Наверное, у вас тоже есть тот, кто заставляет сердце биться чаще?

Вопрос застал врасплох. Перед глазами невольно всплыл образ Лео: то насмешливый, то серьезный, то умопомрачения нежный. Анна резко отогнала картинку.

— Это не имеет значение, — сухо ответила она. — Я при исполнении.

— О, я понимаю! — поспешно согласилась Эмили. — Это так благородно и ответственно. Но... разве арбитр не человек? Разве у вас нет сердца?

Сердце. Да, оно было. И оно ныло от странной пустоты после завтрака. Но признаться в этом она не могла. Никому. Особенно себе.

— У меня есть долг, — сказала Анна, и ее голос прозвучал жестче, чем она планировала. — И пока задание не выполнено, все личное должно быть отложено.

Эмили смущенно опустила глаза.

— Простите, я, наверное, слишком много позволяю себе. Просто... вы были так добры ко мне. Спасли тогда, в лабиринте. И вы не похожи на других знатных дам. Вы... настоящая.

Эта наивная благодарность тронула Анну. В мире интриг и притворства эта девушка была слишком чиста.

— Не извиняйтесь. Желаю вам счастья. И... будьте осторожны. Даже с теми, кто кажется добрым. В этих стенах никому нельзя доверять полностью.

Эмили кивнула, серьезно.

— Я постараюсь. Спасибо, что выслушали. И... удачи вам сегодня на балу. Вы, я уверена, будете самой прекрасной.

После ухода Эмили в комнату пришла служанка от Мастера Пьера.

Портной передал огромную коробку с серебристой лентой. Анна развязала ее с почти детским трепетом, которого сама за собой не ожидала.

Платье лежало на слоях тонкой бумаги, словно драгоценность. Ткань... она была потрясающей. Тяжелый, глухой шелк цвета полуночного неба — темно-синий, почти черный, но с глубоким холодным отливом. Анна осторожно коснулась его пальцами. Материал был прохладный, гладкий, струящийся. Она подняла платье, и оно развернулось во всей своей сдержанной красоте.

Покрой был безупречен: высокий, закрытый воротник-стойка, длинные узкие рукава, плотно облегающие руку до запястья. Лиф был строгим, без декольте, лишь тонкая серебряная вышивка в виде морозных узоров обрамляла горловину и манжеты. Талию подчеркивал тонкий, гибкий пояс из матового серебра, с небольшой пряжкой в виде стилизованной снежинки. Юбка, не пышная, но и не узкая, ниспадала мягкими складками, которые должны были красиво колыхаться при ходьбе.

Анна надела его с помощью прислуги. Ткань приятно тяжелела на плечах. Она повертелась перед зеркалом. Отражение было таким, каким она хотела его видеть. Неприступным. Совершенным.

Служанка принялась убирать ее темные волосы. Прическа получилась сложной, но сдержанной. Часть волос была закручена в тугой узел на затылке, а светлые пряди у лица спадали мягкими волнами. Лицо почти без косметики — лишь немного пудры, чтобы скрыть следы усталости, и бесцветный блеск на губах.

И вот, когда она почти была готова, в дверь снова постучали. На пороге стояла горничная, держа в руках маленькую, изящную шкатулку из черного дерева.

— Вам, леди. Передали через пажа. Сказали только — «для леди арбитра».