Страница 110 из 149
Анна медленно подняла на него глаза.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, — Каин сделал шаг вперёд, — что она, возможно, единственная, кто действительно понимает цену этой земли. Нория — не просто кусок территории для неё. Это дом. Это люди, за которых она готова рвать глотки. И если она ожесточилась — то потому, что видела слишком много боли и предательства. Слишком много.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Но внутри неё всё ещё есть то, за что стоит бороться. Как в любом из нас, леди Анна. — Он сделал паузу, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Но я переживаю, что она ввязалась слишком глубоко. И слишком не с теми людьми. Те, кто окружают её сейчас... они не простят ей слабости. Они используют её, выжмут досуха и выбросят. А она, даже понимая это, продолжает идти. Потому что не видит другого пути.
Охотник поклонился и направился к двери. На пороге остановился, бросил через плечо:
— Подумайте об этом, леди Анна. Не когда будет время — его может не быть. А сейчас. Пока её ещё можно вытащить.
Дверь за ним закрылась, и в комнате снова воцарилась тишина.
Анна долго сидела неподвижно. Слова Каина эхом отдавались в голове, переплетаясь с воспоминаниями, сомнениями, страхами. Маленькая Сабрина. Жестокая Пересмешница. Воспитанница дракона. И та, что смогла позвать человека обратно из бездны.
Скрипнула половица за стеной. Или не половица? Девушка прислушалась. Тишина. Она перевела взгляд на бумаги.
Анна подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, во дворе, жизнь шла своим чередом — люди таскали брёвна, чинили повреждения зала, кто-то вёл лошадей на водопой. Обычная суета.
А она не знала, верить ли Каину полностью. Не знала, можно ли доверять Сабрине. Но одно она поняла точно: если внутри той ледяной мятежницы действительно живёт тот светлый ребёнок из замкового сада — значит, не всё потеряно.
Значит, за её холодом всё ещё бьётся живое сердце. А раз так, то Зеркало Искр под Норией раскроет ее суть до самого основания.
Вопрос только в том, успеют ли они, пока тьма не сожрала окончательно.
И кто именно должен это сделать.
Анна посмотрела на свои руки — тонкие, бледные, в потертых бинтах, которые она так и не сменила. Руки той, кто должна судить, восстанавливать справедливость.
Но где проходит грань между справедливостью и милосердием?
За стеной снова послышался шорох. Тихий, крадущийся. Или это ветер?
Девушка закрыла глаза, позволяя тишине окутать себя. Надо будет перед общим ужином навестить Лео, поделиться мыслями.
А пока… она просто постоит у окна, слушая, как старый замок дышит. И попробует поверить в то, что даже в самой глубокой тьме можно найти свет.