Страница 82 из 141
— Так… — промокнув пот, выступивший на лице за время боев со Шлангом, Нонна уставилась в инструкцию на английском языке, — пить семь красных таблеток с первого дня месячных, потом четырнадцать белых и перерыв на неделю…
Ирусик забеспокоилась:
— Какие месячные?.. Этот глист противозачаточные притащил!!!
— Ну и чокнутый! — подала голос Мила. — Они тут все такие… темные?
Ирусик закивала головой:
— Конечно. Вспоминая Варварину задницу со шприцем… Если здесь такие доктора, что говорить о нормальных членах, жителях то есть?
Нонна в отчаянии бухнулась на диван. Лана изучала инструкцию, пытаясь найти там то, чего не было. Мила ходила по комнате, сшибая все, что плохо лежит или висит, и бубнила под нос вечный вопрос, а Иринка, пребывая в глубокой задумчивости, разглядывала углы в коридоре.
— Где Шланг? — вдруг резко спросила она.
— Как где? Под дверью поди…
— Посылай его за йодом, — решительно приказала Ирина Милке. — Ланка, дуй в бар за молоком! Будет тяжелая атлетика. Медицина и впрямь бессильна…
— А чего я поднимать буду? Чемоданы?
— Не-а… — Ирина покачала головой в ответ на Нонкин вопрос и ткнула пальцем в угол, — вот это!
Там, в коридоре, между дверью в ванную комнату и зеркалом, стояла зеленая швейная машина. Чугунный подарок Мэтра.
***
— Присесть! Встать! Присесть! Встать! Раз, два, три, прыжок!
Ирина, развалившись на диванчике и дымя сигаретой, командовала парадом. Чугунный «Зингер» прочно устроился на Нонкином горбе посредством всего, что имелось в хозяйстве: веревок, эластичных бинтов, шнурков. С этим странным «рюкзаком» Нонна и выполняла команды Иринки в данный момент. Мила и Лана наблюдали за процессом.
— Батман! Присесть! Батман! Прыжок!
— Бли-и-ин, — ругалась Нонка, в очередной раз заехав ногой по столу, — тут развернуться негде!
— А кому сейчас легко? — философски пыхтела сигаретой Ирина. — На исходную позицию, больной!
Нонка обреченно вздохнула, но тут Милка разродилась очередной идеей:
— Можно на футбольное поле пойти! Или на теннисный корт!
— Ага… Я с этим горбом никуда не пойду! Быстро все сбегутся смотреть да вопросы задавать… — не оценила идеи Нонна.
— Да кому ты там нужна? Время три часа ночи! — возразила Ирусик. — Молодец, Мила! Дай пять! Собираем монатки и на футбольное поле! Кругов двадцать пробежишь — и все вылетит, как пуля!
Пациентка вздохнула.
— Не ссы, Нонк! Мы с тобой тоже будем бегать. За компанию.
Шоу-группа, громко галдя и чему-то радуясь, вывалилась в коридор. В окне показалась знакомая, заспанная, рыжая голова:
— Это опять вы…
— Привет, мистер Шалуфа! — хором проскандировало русское шоу.
— Ш-ш-ш… Перебудите всех! Почему не спите опять?
— Тренинг у нас, — ответила за всех Ирина. — Спортивные мероприятия по вашему совету! — и показательно пробежалась туда-сюда, высоко задирая ноги.
Шалуфа не унимался:
— А почему ночью-то?
Он давно привык, что русские раньше петухов не ложатся, но гвалт стоял приличный и он вылез посмотреть, что они задумали на этот раз. Две ржали, как полоумные, и висели друг на дружке, одна изображала лошадь, исполняющую конкур, а четвертая стояла в сторонке с каким-то агрегатом за плечами и выглядела очень серьезной.
— Ночью не так жарко. У нас программы по интенсивному сбрасыванию веса. Может, с нами махнете? Будете стройным, красивым…
Шалуфа зевнул и засобирался:
— Нет, нет… Я только наблюдатель. С русскими бабами спортом заниматься нельзя…
***
На небе сияла огромная луна. Рядом переливалась россыпь миллиардов звезд. Целый хор сверчков пел веселые песни. Шумело вдалеке море. Складывалось впечатление, что четыре ненормальные на футбольном поле и есть все население Земли. Больше никого… Ночь. Луна. Сверчки.
— Значит, так… — тихо сказала Ирина, — бежим двадцать кругов. Если потом не упадешь от усталости, будем бегать еще. Пока не упадешь. Не волнуйся, обратно дотащим. Не в первый раз.
И они побежали…
Нонна, сжав зубы, гарцевала молча. Иринка командовала и просила больную «с улыбкой нести бревнышко». Мила и Лана дурачились и ржали.
— Запатентуем способ, откроем клинику, народ попрет… А там только доходы считать! — мечтала Милка, изображая бабочку, что радостно машет разноцветными крылами. — Чур, я — кассир!
— А я буду в регистратуре сидеть, — хохотала Ланка. — Ирка — почетный доктор-тренер, а Нонка — заведующая складом медицинских инструментов!
— Заведующая складом желает пописать. Срочно. До палаты не добегу…
— Упс… — остановилась Ирина, — кругом пустыня…
— И мертвые с косами стоят… — приплясывала Нонна. — Машинку снимите, я тут, рядом с воротами…
— Мы потом ее три дня пристраивать будем, — не разрешила доктор-тренер. — Ты же писать собралась. Трехминутное дело! Иди, иди… Мы покараулим…
Но больная сопротивлялась:
— Ребята! Если я сяду, то уже не встану! — взмолилась она, и ей ответили, что самое главное дать — сигнал. Трое суперподруг немедленно придут на помощь, спасут, вызволят, освободят. И через несколько секунд около футбольных ворот, как яркий светлый фонарь, забелела в ночи Нонкина задница.
— Сколько она кругов намотала? — зевая, спросила Лана.
— Десять. Еще столько же.
— Ирк, может хватит? Угробим…
— Как только упадет, значит, все. Готово.
— Хай! — неожиданно донеслось справа. В пятнадцати метрах от девочек стоял секьюрити Ебейд с таким подозрительным и противным лицом, что писать захотелось сразу всем.
— Мы по нему как раз скучали… — недовольно пробубнила Милка. — Там еще и Нонка с белым «фонарем» ужас как соскучилась…
Ланка прыснула и привычно согнулась, похрюкивая, а Иринка, скомандовав:
— Всем заткнуться и бежать к Нонке! — храбро шагнула к Ебейду.
— Что тут происходит? — строго воспрошал страж порядка.
— Тренировка у нас, мистер Ебейд, — ласково ответила Ирусик, делая упор на слово «мистер».
Услышав это магическое слово в свой адрес, Ебейд стушевался и заговорил уже не так резко:
— А почему в четыре утра?
— Сейчас не жарко, мистер Ебейд. И потом… Разве мы кому-то мешаем?
Секьюрити задумался: распоряжения не выпускать кого бы то ни было на футбольное поле ночью не было, но все равно ночные тренировки точно не по инструкции.
— Не мешаете. Но я доложу.