Страница 43 из 141
Чувствующие себя здесь как звезды, считающие, что президент и кухарка недалеко ушли друг от друга, девушки первой в мире социалистической державы, воспитанные в духе равенства и братства, хоть и заметили сей важный пласт культуры, не считали себя обязанными соблюдать субординацию. А вот быть вежливыми, когда входишь в помещение, это — осознанная необходимость для интеллигентных особ. Вследствие данной философии на всю дискотеку дружно загремело русское:
— Хел-л-лоу! Хау аррр ю-ю?!
Работники ночного очага культуры сжались пуще прежнего, длинноносый человечек зажмурился, а у Лысого Сникерса выпал изо рта огрызок сигары:
— Х-х-хай… — удивленно выдавил он.
Новый персонаж открыл глаза, подумал: «Не наши…» и заинтересованно стал разглядывать нагло прервавших важный спич генерального менеджера, наилюбимейшего отца «Солнечного берега». Четверо белокожих красавиц широко улыбались и наивно хлопали глазами.
— Очень кстати… Познакомьтесь, — попытался исправить ситуацию мистер Юсеф, показывая, что давно ждал «не наших» в дискотеке. — Перед вами несравненные балерины из далекой России, а это, — обратился он к девушкам, — новый метрдотель и ваш непосредственный начальник мистер Джозеф! Мой давний друг. Прошу любить и жаловать.
Закончив, он повернулся к ошалевшей аудитории и вернул все на круги своя, привычно зарычав. Аудитория быстро уставилась в паркет и навострила уши, а мистер Джозеф зарулил к балеринам. Его предложение отведать коктейль «Сангрия» в баре дайвинг-центра разбросало дам по разные стороны баррикады: Нонка и Ланка сразу кивнули головами, а Ирина с Милой пытались вякнуть на смеси английского и русского, что у них ответственная репетиция. Персонаж детской сказки был полон оптимизма:
— Все равно мистер Юсеф проводит митинг с персоналом. Поверьте его старому другу, у вас будет еще час свободного времени. И потом… Репетиция никуда не убежит, а скоротать свободное время лучше во время прогулки на свежем морском воздухе!
— Нам это противопоказано, — тихо прошипела Иринка по-русски. — Вот посидеть в прокуренной комнате и попить водки…
Милка тоже бурчала, надув губки:
— Девочки! Мы так ничего не отрепетируем…
— Ежедневно кто-нибудь с нами знакомится, куда-то приглашает, чего-то говорит по-тарабарски. Нонк! Я тебя хочу спросить: мы чего здесь работаем, а?
— А ты чего такая сердитая? — парировала Нонна. — С метлы упала?
— Ох, не зли меня! Думаю уже, куда буду трупы прятать. Я тебя в последний раз спрашиваю: нам работать в этой стране дадут? Или будем вечно изображать: ты — голубя мира, а мы — статуи в солнечных лучах?
— В жизни по разному может случиться… Иногда ты голубь, в другой раз — статуя… — философски продолжила Нонна, решительно шагнув за предводителем Джозефом из дискотеки.
— Девочки! Ну, хватит, а? — вмешалась Лана. — Я ни разу в жизни не пробовала эту «Сангрию»!
— Ты тут надолго остаться хочешь? Если не отрепетируем программу, то вылетим через месяц за наши клоунские выступления!
— Если над нами смеются, значит, мы приносим радость, — выдала молчавшая до этого Мила, и Иринка поняла, что последний боец переметнулся в лагерь оппонентов. По лицу пошли красные пятна:
— Тебе череп не жмет, умная ты моя? Из-за тебя мы позоримся чаще. Вспомнила?
— Ирк, — опять встряла толерантная Лана, — мы уже вышли из дискотеки, поздно бисер метать. Выпьем «Сангрию» и рванем махать ногами. Я тебе даже пальцы растопырю и коленки раздвину во второй позиции, а? Ну, Ириночка…
— Н-да… Геморрой стоит свеч, — буркнула Ириночка и заткнулась.
Добро победило разум, и они попали на репетицию через три часа. Джозеф чему-то радовался, Нонка щебетала про великую нацию фараонов и их потомков, а остальные следовали золотому правилу нахлебников: быстро выпитый стакан не считается налитым. Новый метрдотель сумел стать своим парнем сразу же и под завершение дегустации пообещал научить всех английскому и танцу живота. Да и вообще, предложил помощь во всех аспектах, в любое время дня и ночи. В подтверждение сказочный герой широким жестом купил блок «Мальборо» для нуждающихся из русского шоу и забил холодильники в комнатах новых русских друзей пепси, спрайтом и водой. «Отец родной!» — сказали девочки и по традиции дали ему прозвище — «Мэтр».
Через некоторое время стало очевидно, что Мэтр самозабвенно опекает русское шоу, как наседка яйца. Он был везде. Проснувшись, девочки неслись к Джозефу на урок английского, после чего он угощал их напитками и пиццей в баре дайвинг-центра, на репетициях с готовностью становился на место диджея, советовал, как лучше построить программу с учетом предпочтений здешней публики. Ежевечерне он снабжал их сигаретами и безвозмездно отдавал свой музыкальный центр, чтобы девочки могли музыку в номерах послушать, а не куковать всю ночь без телевизора. Он прекрасно знал, что они не спят, болтают и шьют костюмы на руках. И вот в один прекрасный день Джозеф, увидев на уроке английского исколотые пальцы своих любимиц, принес неизвестно откуда швейную машинку. Она была допотопной, чугунной и выкрашенной в противный зеленый цвет, но работу свою знала исправно. Теперь ночные бдения за рукоделием протекали более весело: под стук старенького «Зингера» и мелодии зарубежной эстрады.
Вскоре Джозеф вообще отказался от гостевого номера, полагавшегося ему как менеджеру, и переехал в комнату напротив номеров русских в корпус контрактников. Сейчас девочки могли постучаться к нему в три часа ночи. Он безропотно открывал дверь, протягивая в щель пачку «Мальборо».
Покровительство Джозефа было приятным добавлением к покровительству мистера Тарека. Простые смертные, стоящие ниже по служебной лестнице, тоже не отставали: официанты вечно угощали соком и выпечкой, хаускипинги оставляли в номерах шоколадные конфетки, рецепшен, когда видела девочек в поле зрения, махала руками и зазывала пить чай, а продавцы отелевских магазинов дарили милые безделушки.