Страница 40 из 141
Нонна молчала. Да! Она позвонила… Но Мухаммед показался ей каким-то чужим и не сильно обрадовавшимся ее приезду. Когда он все же пришел, хоть и долго отнекивался, ссылаясь на понос, золотуху и упадок сил, в глазах мелькали прежние искры, но… Ей представлялись воображаемые цепи, что сковали душу любимого, опутали железным кольцом сердце, рвущееся к ней, желающее воспарить на крыльях самого прекрасного чувства на земле… «Разлюбил?» — екнуло в груди у Нонны, но она решила, что бедный, страдающий в разлуке Медвежонок не может показать свою любовь при кузене, что так и вращает злыми, подозрительными глазищами. «Он не мог разлюбить! — твердо сказала себе она. — Просто обстоятельства пока не позволяют…»
«Обстоятельство» всю дорогу пело про то, что Нонна — это нечто большее для него, чем просто увлечение. Настоящее чувство пришло к Ашрафу поздно, но нет ничего невыполнимого, если он захочет. Столь выдающийся мужчина в полном расцвете лет и сил мог бы стать Нонкиным покровителем. Этого хотят многие женщины, но выбор пал именно на русскую, материально не примечательную, но очень харизматичную девушку. По идее Ашрафа, русская харизматичная девушка должна включить ненадолго свои мозги и оценить столь выгодные перспективы, открываемые перед ней славным и обаятельным мужчиной. Но, опять же по идее Ашрафа, Нонна, как и все женщины, включала мозг с трудом и никак не могла допереть, что это — ее шанс и судьба! «Сколько еще ждать?» — не уставал задавать вопрос кандидат в покровители.
Нонна же в этой многочасовой дороге до Алекса и обратно мучалась от сильного желания дать кандидату в самоуверенную морду. Ей еще никто не говорил, что она тупая и никчемная. То, что она говорит так сама, ни в коей мере не подразумевает ее истинных впечатлений от собственной персоны. Культурные люди возразят и скажут, что она чудовищно ошибается, недооценивает себя, приведут приятные примеры и выдадут кучу комплиментов. «Урод!» — ругалась Нонка, но прекрасно понимала, что от этого «урода» в данный момент зависит ее пребывание в этой стране и нарываться на скандал не хотелось.
— Что у вас за совместные дела с Тареком? Почему он вас водкой угощает? — если бы Ашраф мог убивать усилием мысли, то Нонкина душа давно бы стояла перед вратами в ад, а тело билось в предсмертных конвульсиях на мраморном полу отеля «Солнечный берег».
«Ну, почему Ашраф не «голубой»?» — подумалось вдруг. Она не знала, как удержать его рядом с собой, вынудить помогать, снабжать деньгами, поддерживать во всех далеко, семимильными шагами идущих планах. Ашраф наседал, давил, прессинговал, мучил разговорами о договоре. Вырисовывался только один, до противного банальный выход: переспать. Но спать почему-то жутко не хотелось, а придумать другой выход не получалось. «Заколебал!» — не выдержала Нонна и психанула:
— Что за намеки, Ашраф? Я помню про уговор и никогда не забывала! Кузена своего сам спроси, как он узнал, что мы в Алексе! И Тарека тоже спроси, чего он хочет! То, что водкой снабдил — большое ему спасибо!!! Но никто ничего не обещал и договоров с ним не заключал!!! У тебя мания! Шизофрения и паранойя!
— Я больной?! — возмутился было Ашраф, но через секунду передумал и зашипел с лихорадочным блеском в глазах:
— Да!!! Я — больной!!! Очень больной!!!
Он вскочил с места и направился к рецепшен, откуда вернулся с четырьмя листами бумаги и ручкой.
— Давай! Успокой мою нервную систему! Подписывай здесь! — ткнул он ручкой в низ чистого листа. — Не подпишешь, завтра же заказываю билеты и вы полетите на родные просторы к белым медведям!!!
— А что будет написано на этой бумаге?
Нервнобольной зловеще расхохотался:
— Чего хочу, то и напишу! В зависимости от вашего поведения, моя несравненная леди! Подписывай! Я не шучу! Завтра же домой умотаете!
Нонна размашисто черканула закорючку и кинула листок Ашрафу:
— Все?
— Нет, не все… Пошли к твоим глупым курицам. Их автографы я тоже хочу поиметь в коллекции, — удовлетворенно засобирался Ашраф.
— …Так, девочки… — взяла слово Нонна, пока Ашраф усаживался в кресло и бубнил что-то про женские мозги, — этот мужчина требует подписать чистые листы бумаги. Что он там может накорябать позже, я не силах предугадать, но подозреваю, что явно не слова благодарности или уведомление о премии. Я уже подписала, теперь ваша очередь.
— Что случилось? — изумились девочки.
Ашраф делал вид, что ему все безразлично, а Нонка, сложив руки на груди, надув губки и гордо приподняв подбородок, изображала оскорбленную невинность:
— Членоведущий не смог пережить моего отказа.
— Ты ему отказала?! — Удивленно фыркнула Иринка. — Ну, Нонна… Все когда-нибудь бывает в первый раз…
Милка и Ланка прыснули. Ашраф встрепенулся:
— Что она сказала?! Все летите в вашу долбаную Россию! Завтра же!!!
Послышался горький Нонкин вздох:
— Не подписываем — летим в Россию…
— Он кого Россией пугает? — очнулась Иринка. — Вот для него там точно смерть, а мы родились там, жили и еще жить будем! Тоже мне… Испугал вилку штепселем! Переведи ему, рукой водительница, что идет он в эротическое путешествие мелкими перебежками… А бумажки пусть свернет рулоном и засунет в то место, откуда свою педагогическую идею вытащил.
Неведомая сила выкинула Ашрафа с насиженного места. Лысина покраснела, из ушей показался дымок, руки зачесались. Иринка зажмурила глаза, а когда открыла, Ашраф нарезал круги вокруг кресел и орал что-то про сраную Европу, дремучую Россию, древнюю цивилизацию фараонов и различия между мужским и женским полами. Особенно налегал на умственные различия. Вся лекция перемежалась английскими факами и арабским «Чтоб дом ваш сгорел!».
— Где-то рядом бродит дяденька Кондрат… — молвила Нонка, наблюдая за лихорадочными метаниями. — Предвидится мне, что мы его теряем, нашего импресарио. Бабы! Да подпишите! Не своим именем! Он все равно ничего не прочитает.
— Ага. Подпишите… — передразнила Мила. — А потом он начеркает, что мы ему миллион должны! Долговая тюрьма, баланда, плачущие родители, небо в клетку, преследования коренных ýрок в камере…
— Понеслась душа в рай! — перебила Иринка. — Тебе ли волноваться, неприятность наша? Тебе всего три дня в тюрьме понадобится, а потом — «что там делать на этих развалинах?». Нонка дело толкует. В идеале надо было бы левой рукой черкануть что-нибудь забавное… Нонк, ты как подписалась?
— Мордопупенко.
— Отлично! Родился экспромт! — Оживилась Ирусик. — Дайте мне ручку!