Страница 138 из 141
— Нонк, ты же тут работала, должна знать какой-нибудь дешевенький отельчик.
Та, упав духом, с грустью отвечала, что проработав даже двести лет под руководством Хайрата, невозможно узнать название главной улицы, так как из отеля без сопровождения никто не выходил. А с Медвежонком и Ашрафом она гуляла только по ресторациям да магазинам, которые может с удовольствием показать, только устраиваться на ночь все равно придется не там.
— А может, Медведю своему звякнешь? Он точно что-нибудь знает по волнующей теме, — предлагала Мила.
— Помните, когда я в Алекс с Ашрафом ездила? Я же улучила момент и позвонила. Сначала вроде он обрадовался, а потом, когда узнал, что и Ашраф тут, резко заболел желудком…
— Может, ему Ашраф по морде надавал, пока ты в России была?
— Скорее, чего-то оторвал… — не согласилась с Милкой Нонна, — уж больно Медведь безразличный был. Нет. Не надо ему звонить. От него толку, как от известного козла…
— Ну тогда, если ничего не придумаем, пойдем лавки в сквере забивать, — горько пошутила Ирусик. — Кто у нас еще есть?
Лана радостно подпрыгнула:
— Варвара!!!
Все переглянулись, и Нонка зашелестела своей телефонной книжкой.
***
— Девочки! Я так счастлива вас видеть! — Варя даже расплакалась.
— А мы-то как счастливы!!! — вопили девочки. — Рассказывай! Как житье-бытье?
Вилла действительно находилась далековато от Алекса. В ночи было плохо видно, куда их мчит такси. За окном стояла тьма тьмущая и только, если задрать голову, звезды светились мерцающим светом, подмигивая припозднившимся пассажиркам.
— Житье? Нормально. Проходите!
— Твой Мох не будет ругаться, что мы всем скопом завалились на ночь глядя?
— Мохи уже неделю во Франции…
— Уау! Бизнес? — девочки устраивались на многочисленных диванчиках и оглядывались.
Дом сиял золотыми красками. Сделанная под старину мебель с гнутыми ножками, обитая парчой и выкрашенная золотой краской вполне могла быть использована как реквизит для фильмов о Людовике, Короле-Солнце. На стенах висели написанные маслом портреты в золоченых рамах, а по периметру гостиной располагались стройными рядами всяческие комодики, столики, подставки для цветов и мещанской лабуды типа пресловутых слоников, фаянсовых ангелочков и инкрустированных шкатулок для ничего.
— У тебя тут музей… — протянула Мила.
— Хлам всякий, — не согласилась Варвара. — Давно прошу выкинуть эти городушки. Неудобные, жуть! Кроме лубковых статуэток на эти гробы ничего не поставишь. Телевизор выглядит среди них, как монстр с другой планеты.
Нонка обвела взглядом зал:
— Ну и выкини сама. Чего ждать-то?
— Ага… Меня потом убьют. Это же его мебель! Доставшаяся от прадедов…
— Не хозяйка, что ли? Это и твой дом! — возразила Иринка. — Ты жена ему, а не домашнее животное, которой все равно на чем шерсть вылизывать…
Варя горько вздохнула:
— Ох, девочки… Здесь все так сложно. Давайте не будем об этом! У меня сегодня праздник — вы приехали!!!
— Чего Мох во Франции делает? — повернула русло разговора в другую сторону Ирина, но и эта тема была Варе неприятна:
— Да так… — грустно сказала она и неожиданно заплакала.
После секундного замешательства, удивления и шока девочки бросились к хозяйке дома, так радушно приютившей их на ночь.
— Что с тобой? Что случилось? — участливо затараторили они, рассевшись на полу рядом с Варварой, и она, вытирая слезы, повествовала…
У Мохи была еще одна жена. Француженка. Получалось, что Варя уже вторая. Мусульмане имеют полное право жениться на четырех, и виноватым он себя не считал. Кроме того, от первой жены Мохи имел двоих детей: мальчика и девочку, что жили вместе с матерью во Франции. Несколько раз в год он уезжал проведать французскую семью. Варваре говорилось, что бросить их он не имеет права, но оседать в Европе… Он патриот и будет жить только в родной стране, которую любит всем сердцем. Почти так же, как страну, он любит Варвару. Так и метался этот патриот между двумя странами и двумя женщинами, разбивая сердца и той, и другой.
— А если тебе собраться и уехать домой? — проговорила Милка и изобразила паровоз, возбужденно пыхтя «чух-чух».
— Как? — удивилась Варвара. — Паспорт у него в сейфе, деньги все тоже там. Я никуда не могу выйти. Даже продукты привозят на дом и оставляют у ворот. Подудят мне: забери, мол… И еще… беременная я…
— Вот сволочь! — Нонка разозлилась. — Устроил тюрьму, паразит, а сам катается везде, денег не дает и паспорт заховал!
— По-моему, они все сволочи, — заключила Иринка.
Мила возбудилась еще больше и вывалила историю Ланы и Муди. За ней посыпались рассказы о Психе, Ашрафе-говнюке, Али-пидорасе, нервном Херушке, трусе-Тареке, всех мужиках в целом и под конец повествования плакали уже все.
— Куда нам теперь деваться? — спрашивала хлюпающая носом Милка. — Одни в чужой стране…
— Надо в консульство двигать… — грустно предложила Лана, сморкаясь, — они должны помочь улететь.
Нонка резко перестала жаловаться на жизнь:
— Ты чего? С дуба рухнула? Никто никуда не летит!!! — и бросилась к телефону. Халеда не было…
— Он нас просто игнорирует! — предположила Мила.
— Откуда он знает, что именно я звоню? Не городи ерунды! У нас еще есть время.
— Это точно, — печально встряла Иринка, — вот как спустим последние сбережения, тогда и будем метаться. А сейчас что? Сейчас жизнь прекрасна…
Все горько вздохнули, и девичник со слезами в пять ручьев продолжился…
***
— Впервые!!! На сцене шоу-группа из России — «Соло»!!!
Народ гудел, свистел, орал. В толпе мелькали знакомые до боли лица сдержанного Шалуфы, радостно скачущего Стасика, взволнованного Майкла, счастливо улыбающегося Джозефа, ошалевшего Ебейда и многих других.
Они «порвали» зал! Почти семь месяцев сидения в «Солнечном береге» и упорный труд сделали свое дело: премьера удалась!
Халед долго извинялся. Он и подумать не мог, что эти ненормальные рванут в Алекс сразу же после телефонного звонка, рассчитывал, что девушки будут там через день-два.
— Где мы будем работать?
— В «Ноевом ковчеге», — сказал Халед и отключился.
Радости не было предела.
— Я зацелую этого Халеда, когда увижу!!! — орала Милка.
Завывающая «Катюшу» Иринка перестала петь и возразила, весело смеясь:
— Не обещай, чукча! У Халеда усы похлеще, чем у Стасика!