Страница 137 из 141
Скача на верблюдах и ползая по каменным блокам пирамид, девочки проголодались, как волки… Тарек, вернувшись с осмотра достопримечательностей внутри пирамиды, надулся и не разговаривал. Решать проблему, где пожрать, пришлось самим, без советов сопровождающего гида. Нонка, узрев портрет седовласого американского дедушки с куриными окорочками, скомандовала понурому водителю «Стоп!».
— Что за ресторация? — спросила Мила, вылезая из машины.
— «Кентакки фрайд чикен»! — гордо возвестила Нонна. — Обожаю эту забегаловку!
Через полчаса, откинувшись в креслице, Иринка прошептала:
— Все… Не могу больше.
Милка согласилась:
— Я тоже. Хотя голодными глазами еще бы больше съела…
Двигаться не хотелось. После обеда в забегаловке под вывеской с изображением американского дедушки-оптимиста всех разморило. Там тихо жужжали кондиционеры. На улице палило солнце. В светлом помещении играла музыка. За дверью гудели машины и бурлила бешеная жизнь странного мегаполиса… Оказаться в конвейере-потоке не улыбалось никому из сыто развалившихся на пластиковых креслах в «Кентакки фрайд чикен».
«Хорошо, что пирамиды посмотрели. Будет, что детям рассказать», — Лана откровенно грустила.
Мила, забыв про диету, продолжала налегать на куриные окорочка: «Когда еще сытно поедим?»
Ирина перебирала в уме возможные пути устройства на работу: «Халеда надо доставать. А чтобы достать Халеда, надо достать Нонку. Пусть сегодня спит с телефоном в обнимку. Должен же этот махатель шашкой появиться дома наконец!»
«Надо покалякать с Тареком на предмет какого-нибудь друга, который гипотетически может занимать высокий пост в отеле. Может, нам повезет?» — думала Нонна, разглядывая осоловелым взглядом круговерть за окном.
— Таречек! Хватит дуться! — жалобно промурлыкала она. — Зато теперь ты знаешь, что у вас внутри пирамиды Хеопса…
Таречек наконец открыл свой рот:
— Я этого никогда не забуду…
— Вот-вот! Это же незабываемо!
***
— Нонночка! Я так счастлив, что ты не уехала! Я снова могу тебя видеть! Я чуть не умер, покупая вам билеты на самолет! — пел восторженный Тарек в номере «Мина Хаус Оберой».
Иринка, смекнув, что поспать здесь не сможет, перебазировалась в комнату Милы и Ланы, оставив Нонку наедине с пылко влюбленным. Нонка пыталась заставить Тарека вспомнить, кто из его окружения сможет поучаствовать в судьбе русского шоу, но тот сводил все ее начинания на тему русского романса «Я встретил вас и все былое…», активно теребил руки любимой в своих руках, придвигал свои ноги к ее коленкам и учащенно дышал около ее уха:
— Хабиби, я так тебя люблю. Я так тебя хочу… Ты для меня — жизнь, воздух, вода и незаходящее солнце…
Любимая сначала сопротивлялась, но потом поняла, что эликсир жизни, то есть сперма, давно бьет фонтаном Тареку в мозг, напрочь отбивая способность сосредотачиваться. В данной ситуации лучше временно плюнуть на то, что она честная девушка, и уже потом, в спокойной и дружеской, именно дружеской, обстановке насесть на него с вечным вопросом.
Она ошибалась. Во-первых, неопытный и до умопомрачения влюбленный Тарек не смог сдержать чувств и взорвался фонтаном эмоций еще до того, как Нонна решила раздеться. Во-вторых, он страшно переживал по этому поводу после, достав Нонку в дружеской обстановке гораздо яростнее, чем до того как… В-третьих, у него не было друзей или знакомых, кроме людей, связанных с ним кровными узами. Следовательно, из-за соображений секретности помочь он не мог. Вся дружная семья была в курсе причин его резкой высылки из «Солнечного берега»…
— Нонна! Я завтра позвоню. Я примчусь на всех парусах! Я свожу вас в Каирский музей! Мы прокатимся на корабле по Нилу!
— Ах, Тарек… — отводила глаза Нонка.
— Дорогая, то, что между нами было, оставило неизгладимый след в моей душе!
Она кивала головой и негодовала: «То, что между нами было… Что же мне так не везет-то, а?»
— Я не могу без тебя, моя принцесса… Жди меня завтра! Твой Ромео придет, как только встанет солнце!
Нонка чуть было не ляпнула, что Ромео плохо кончил, пока Тарек слюняво чмокал любимую в щечку и грустно выплывал за дверь, предварительно смахнув скупую мужскую слезу умиления…
«Один — ноль. Не в нашу пользу. Теперь на очереди Халед. Господи, пусть он, наконец, захочет мирно протянуть ноги дома, в непосредственной близости от тумбочки с телефоном! Сколько можно бродить по Алексу?!»
Трубку долго не брали, а потом Нонка радостно затараторила о том, что группа из «Солнечного берега», временно оказавшаяся не у дел, желает ударно поработать с таким замечательным человеком, как Халед…
— Подъем!!! — влетела Нонна в комнату девчонок. Те давно видели пятнадцатый сон и не воспринимали появление лидера коллектива, уже в в джинсах, майке и парадном макияже среди ночи, адекватно.
— Куда?
— Наше приятное, но вынужденное пребывание в отеле «Мина Хаус», заканчивается! — торжественно объявила она.
— Нонк, иди и шути куда-нибудь в сад…
— Дурехи! — захохотала Нонка и сообщила, что дозвонилась.
Сонный дурман слетел, как осенний лист при шквальном порыве ветра:
— Поезд, самолет, автобус?
— Такси! — лидер коллектива легко выкидывала из шкафа пристроенный на ночлег багаж и командовала:
— Одевайсь! Стройсь!
И уже через пятнадцать минут старенький «Пежо» летело на всех парах в город Александра Великого. Мгла ночи рассеивалась, за окнами мелькали залитые водой поля, солнце уже вставало и освещало дорогу все ярче и ярче.
— И куда мы теперь в Алексе? — возбужденно спросила Мила.
— Пока не знаю. Надо звонить.
— Чего он сказал-то?
— То и сказал: дуйте в Алекс.
— Замечательно, — невесело фыркнула Иринка. — Куда, зачем, почему и для чего? Конспиратор, блин…
— А почему ты его встретить нас не попросила? Действительно, непонятно, что дальше делать… — возмущалась Милка, выгрузившись из такси на площади перед отелем «Санни Алекс» — единственным местом, которое Нонка хорошо знала. Лидер нервным вздохом показала, как ее все задолбали и пошла звонить.
Халед снова умер. Нонка переломала себе все пальцы, набирая заветный номер, но длинные гудки оставались длинными гудками. Они оставили чемоданы под присмотром рецепции отеля «Санни Алекс» и отправились гулять по городу, тормозя у каждого телефонного автомата. Надвигался вечер, ноги налились свинцом, а Буденый упрямо не хотел брать трубку. Стали возникать мысли о ночлеге.