Страница 44 из 69
— Она уже уволена, — напомнил он. — Но Воронцов нанял её как внешнего консультанта. Это его право. Если я вмешаюсь, он может подумать, что мне есть что скрывать. А это поставит под удар контракт с французами.
— Ты ей доверяешь?
— Нет, — ответил он, и в его голосе не было сомнений. — Но у меня нет выбора.
Он обнял её, и Лёля чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело ему даётся это спокойствие.
— Я не позволю ей навредить тебе, — сказал он.
— Я не боюсь её, — ответила Лёля. — Я боюсь того, что она может сделать с твоим бизнесом.
— Мой бизнес переживёт, — сказал он, целуя её в макушку. — Главное, чтобы мы пережили.
Она хотела спросить, что он имеет в виду, но промолчала. Впервые за долгое время она почувствовала, что их идеальный мир дал трещину.
---
Через два дня Лёля впервые встретилась с Воронцовым.
Совещание проходило в большом конференц-зале. Олег сидел во главе стола, рядом с ним — Денис, напротив — Наталья, которая делала вид, что Лёли не существует. Воронцов вошёл последним — высокий, подтянутый, в дорогом костюме, с безупречной улыбкой.
— Александр Воронцов, — представился он, пожимая руку. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Его голос был спокойным, уверенным, и когда его взгляд упал на Лёлю, она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— А это? — спросил он, глядя на неё с любопытством.
— Лёля Волошина, наш переводчик, — представил Олег, и в его голосе прозвучала нотка собственничества.
— Переводчик? — Воронцов поднял бровь. — Я слышал, вы также участвовали в переговорах с французами. И произвели на них неизгладимое впечатление.
— Я просто делала свою работу, — ответила Лёля, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Работу, — повторил Воронцов, и в его улыбке появилось что-то неуловимое. — Что ж, надеюсь, мы сработаемся.
Он сел напротив неё, и Лёля почувствовала на себе его взгляд — изучающий, оценивающий, опасный. Она посмотрела на Олега, но он уже погрузился в обсуждение цифр, не замечая ничего вокруг.
Совещание длилось два часа. Воронцов задавал вопросы, которые казались невинными, но Лёля, которая знала контракт от корки до корки, чувствовала в них подвох. Он копал. Не грубо, не явно, но методично, как следователь, который собирает улики.
После совещания он подошёл к ней.
— Вы говорите по-французски? — спросил он, и его голос был мягким, почти дружеским.
— Да, — ответила она.
— И по-испански, кажется? — он улыбнулся. — Талантливая девушка. Неудивительно, что французы так вас полюбили.
— Я просто переводчик, — повторила она, чувствуя, что он пытается её прощупать.
— Просто переводчик, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей захотелось отступить. — Что ж, надеюсь, вы поможете мне разобраться в тонкостях контракта. Французский язык, знаете ли, полон нюансов.
— Я всегда готова помочь, — ответила она, стараясь сохранять нейтральный тон.
— Вот и отлично, — сказал он, и его улыбка стала шире. — Я уверен, мы найдём общий язык.
Он отошёл, и Лёля выдохнула, чувствуя, как напряжены плечи.
— Держись от него подальше, — сказал Олег, подходя к ней.
— Ты ревнуешь? — спросила она, пытаясь перевести всё в шутку.
— Я беспокоюсь, — поправил он, и в его голосе не было шутки. — Этот человек... что-то в нём не так.
— Он просто аудитор, — сказала Лёля, хотя сама чувствовала, что это не так.
— Посмотрим, — ответил Олег, провожая взглядом Воронцова, который уже разговаривал с Натальей в углу зала.
Они стояли, глядя, как двое склоняются над документами, и оба чувствовали: надвигается что-то, что изменит их жизнь. Но ни один из них не знал, насколько глубокими будут эти перемены.