Страница 38 из 69
— Я приеду встречать тебя в аэропорт, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. — Скажи только день и время.
— А если я прилечу ночью?
— Значит, буду ждать ночью.
Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди.
Они пили вино, смеялись над историями, которые рассказывал Денис, и Лёля смотрела на Ирину и видела в ней ту же радость, что чувствовала сама. Расставание перестало быть страшным. Оно стало просто паузой перед встречей.
— Мы будем созваниваться каждый день, — сказала Ирина, когда они вышли на палубу перед сном. — А через месяц — встретимся в Москве. Я уже представляю, как мы с тобой пойдём в кафе и будем рассказывать друг другу, как прошёл этот месяц.
— Ты не будешь скучать? — спросила Лёля.
— Буду, — честно ответила Ирина. — Но теперь я знаю, что это ненадолго. А когда знаешь, что разлука временная, скучать становится легче.
Лёля кивнула. Ирина была права. Раньше она думала, что завтрашний день — это прощание на неопределённый срок. А теперь знала: это просто «до свидания». До сентября. До Москвы. До новой встречи.
---
Ночью они лежали в темноте, и Лёля водила пальцами по татуировкам на его груди, запоминая каждый узор.
— Я хочу, чтобы ты кое-что пообещала мне, — сказал Олег, и его голос был серьёзным.
— Что?
— Что ты не будешь грустить завтра, когда мы уйдём. Что ты закончишь этот рейс, будешь петь, переводить, жить. А потом — вернёшься домой. Ко мне.
Лёля подняла голову и посмотрела на него.
— А ты обещаешь, что будешь ждать?
— Обещаю, — сказал он, проводя пальцами по её волосам. — Я буду работать, заключать контракты, скучать. Но я буду ждать. Потому что я знаю: это не конец.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я нашёл то, что искал всю жизнь, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — И я не отпущу это только потому, что нам нужно подождать месяц.
Она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся под её щекой.
— Я буду ждать, — прошептала она.
— Я знаю, — ответил он, целуя её в макушку. — А через месяц я встречу тебя в аэропорту. С цветами.
— Ты не обязан.
— Я хочу. Я хочу, чтобы твоё возвращение было особенным. Чтобы ты знала: я ждал. Я очень ждал.
Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором возникла картина: большой город, осенний воздух, и он — с букетом цветов, ждущий её у выхода из терминала. Всего месяц. Тридцать дней. Это было совсем недолго.
— Олег, — позвала она, уже засыпая.
— М-м-м?
— Я рада, что мы встретились. Даже если это было всего на четыре дня.
— Это не «всего», — поправил он. — Это начало. Самое лучшее начало в моей жизни.
---
Утро следующего дня они встретили в объятиях.
Олег проснулся раньше и просто смотрел на неё, на её светлые волосы, разметавшиеся по подушке, на её ресницы, которые дрожали во сне, на её губы, которые улыбались чему-то своему.
— Ты опять смотришь, — прошептала она, не открывая глаз.
— Опять, — подтвердил он.
— И сколько ты так лежишь?
— Достаточно, чтобы понять, что я никогда не устану на тебя смотреть.
Она открыла глаза, и в их голубой глубине он увидел отражение своего будущего.
— Сегодня последний день, — сказала она, и в её голосе не было тоски. Только лёгкая грусть, смешанная с надеждой.
— Не думай о сегодняшнем дне, — попросил он, притягивая её к себе. — Думай о том, что через месяц мы встретимся. В Москве.
— Ты прав, — она улыбнулась. — Это не прощание. Это «до скорого».
— До скорого, — повторил он, целуя её.
Они любили друг друга медленно, не торопясь, как будто время растянулось, подчиняясь их желанию. Каждое прикосновение было обещанием. Каждый поцелуй — клятвой верности. И когда Лёля лежала в его объятиях, чувствуя, как бьётся его сердце в унисон с её, она знала, что эти четыре дня останутся с ней навсегда. Но впереди у них было нечто большее — целая жизнь в одном городе.
— Я буду скучать, — прошептала она.
— Я тоже, — ответил он, целуя её в лоб. — Но это ненадолго. Всего месяц.
— Всего месяц, — повторила она, и это звучало уже не как приговор, а как обещание.
За окном поднималось солнце, окрашивая океан в золото и медь, и в этом новом дне было столько надежды, что ей хотелось жить его медленно, смакуя каждую минуту.