Попутный ветер

— Пока нет.

Эти слова ударили где-то под дых. Лёля почувствовала, как по спине побежали мурашки — от кончиков пальцев до затылка. Ее тело отреагировало раньше, чем разум успел сказать «нет». Она чувствовала каждый сантиметр его руки на своей талии, каждое движение его бедер, каждый вдох, который делал его грудь еще шире.

Они танцевали, и это было совсем не так, как с Леоном. С Леоном было легко, вежливо, предсказуемо. С Олегом было опасно. Каждый его шаг был вызовом, каждое прикосновение — обещанием. Он вел ее так, будто она уже принадлежала ему, и Лёля ненавидела себя за то, что ее тело подчинялось.

— Ты дрожишь, — сказал он, и в его голосе появилась хрипотца.

— Мне холодно.

— Врешь.

Он прижал ее чуть ближе, и Лёля почувствовала, как его рука скользнула ниже по спине, притягивая к себе. Между ними не осталось пространства. Она чувствовала жар его тела, слышала стук его сердца — или это было ее сердце? — и понимала, что сейчас происходит что-то, что изменит всё.

— Олег, — сказала она, и голос ее сорвался.

— Что?

— Так нельзя.

— Почему?

— Потому что... — она замолчала, не зная, что сказать. Потому что ты с Натальей. Потому что ты мой клиент. Потому что я боюсь того, что чувствую, когда ты рядом.

— Потому что? — повторил он, и его пальцы на ее спине чуть сжались.

— Потому что мы не должны.

Он усмехнулся — коротко, хрипло, и от этой усмешки мурашки побежали по спине с новой силой.

— Мы уже делаем то, что не должны, — сказал он. — Я своровал твой танец. Ты позволяешь мне это. Мы оба знаем, что это только начало.

Лёля замерла. Она смотрела в его черные глаза и видела в них отражение того, что творилось у нее внутри. Тот же страх. Та же тяга. То же безумие, которое заставляло ее просыпаться с мыслью о нем, хотя она знала его всего два дня.

Она оглянулась через плечо, ища опору. Капитан Алексей сидел за своим столиком, и его серые глаза следили за ними. В его взгляде не было гнева — только спокойная, уверенная печаль человека, который понимает, что проигрывает битву, еще не начав ее.

Леон танцевал с Натальей, но его зеленые глаза тоже были устремлены на них. Он улыбался — не насмешливо, а скорее с пониманием, как человек, который только что увидел нечто неизбежное.

Наталья была бела, как мел. Она смотрела на Олега, и в ее глазах читалась обида, смешанная с яростью.

— Олег, — сказала Лёля, возвращая взгляд к нему. — Наталья смотрит.

— Мне все равно.

— Это нечестно по отношению к ней.

— Я ничего ей не обещал.

— Она думает иначе.

Олег замолчал. Его рука на ее талии чуть ослабла, и Лёля смогла сделать шаг назад, восстанавливая дистанцию. Но он не отпустил ее руку.

— Ты права, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала горечь. — С Натальей нужно поговорить. Но не сейчас.

— А когда?

— Завтра. — Он посмотрел на нее, и в его глазах появилось что-то новое — уязвимость, которую она не ожидала увидеть. — Я разберусь. Просто... не танцуй больше с Леоном.

— Ты не можешь мне запрещать.

— Я прошу.

Это «прошу» прозвучало так, что у Лёли перехватило дыхание. Она не думала, что этот человек вообще знает такие слова.

Ирина закончила песню. Зал взорвался аплодисментами, и оцепенение, в котором они находились, разбилось, как стекло.

Олег отпустил ее руку.

— Иди, — сказал он. — Я догоню.

Лёля сделала шаг назад, чувствуя, как ноги не слушаются. Она смотрела на него — огромного, темного, опасного — и понимала, что только что переступила какую-то черту, за которой нет пути назад.

Она повернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Каждый шаг давался с трудом, потому что тело помнило его руки, его дыхание, его слова.

В дверях она столкнулась с Ириной.

— Лёлька, что с тобой? — подруга схватила ее за руку. — Ты белая как полотно.

— Ничего, — прошептала Лёля. — Просто... мне нужно выйти.

— Это из-за того, что он отобрал тебя у француза? — Ирина заглянула ей в лицо. — Или из-за того, как он на тебя смотрел?

Лёля посмотрела на подругу и поняла, что не может врать.

— И то, и другое, — сказала она. — Ир, я не знаю, что делать.

Ирина обняла ее, и Лёля почувствовала, как подруга тихо смеется.

— Поздно, Лёлька, — сказала Ирина. — Ты уже вляпалась. Осталось только понять, насколько глубоко.

Лёля закрыла глаза и увидела перед собой черные глаза, которые обещали бурю.

Очень глубоко, подумала она. Кажется, очень глубоко.