Страница 85 из 113
— Леди Вирен, — ответил Морвен. — Нам нужно поговорить.
Она села обратно. Очень плавно изящно. На мгновение мне стало завидно, я смотрелась на ее фоне убогой деревенщиной.
Морвен сел в кресло напротив, Я — чуть сбоку, ближе к камину. Лейра рядом, Тарен сел на стул у окна, Каэль встал у двери. Грим лёг у моих ног, его пушистый зад словно отгородил меня от мачехи короля.
На секунду мне стало смешно. Вот если бы кто‑то с улицы заглянул сейчас, увидел бы?
Король, его мачеха, повар, травница с тетрадкой, капитан‑скала, советник и пёс. Очень типичный северный семейный совет.
— Вы просили встречи, — начал Морвен.
— Я не просила, — поправила Вирен мягко. — Я лишь выразила желание объясниться.
— Я жду.
Она чуть наклонила голову, а я заметила, что она делает вид, что никого из нас не существует. Идеально сложенные руки на подлокотниках, неподвижная спина, пристальный взгляд на Морвена и полное игнорирование всех остальных. Как будто мы были элементами декора.
Я и не возражала.
— Я понимаю, — сказала Вирен, — что в нынешней обстановке моё положение непросто. Юная повариха из южного королевства, наивная и чужая здесь, возможно, легко стала инструментом для чьих-то игр. Но мне, как человеку, столько лет бывшему частью семьи, больно думать, что мне не доверяют.
Я чуть не поперхнулась воздухом. Юная повариха. Инструмент. Не доверяют ей.
Лейра едва заметно поставила локоть так, чтобы, если я резко дёрнусь, уткнулась им не в стол, а в её руку. Она меня знала.
— Вы хотите сказать, — спокойно спросил Морвен, — что вас оклеветали?
— Я хочу сказать, — ответила Вирен, — что в замке уже много лет плетутся интриги. Что после смерти вашего отца многие силы хотели использовать меня, вас, вашего несчастного брата… — она сделала паузу, очень искусно, — в своих целях. И что смотреть только в одну сторону было бы… недальновидно.
— В какую? — уточнила я прежде, чем смогла остановить себя.
Она впервые перевела взгляд на меня. Оценивающе.
О, да. Вот теперь мы знакомы по‑настоящему.
— В ту, откуда пришли вы, мастер Соларис, — сказала она мягко. — Иногда чужаки — не только спасение, но и удобные маски.
— Я, — сказала я, — привыкла быть прямой маской. У меня на лице всё написано без интриг.
— Это и делает вас, — сказала Вирен, — идеальным орудием в чужих руках.
Если бы взгляд убивал, она бы сейчас была запечённым лебедем.
Но я сжала зубы и ничего не ответила. Потому что это был её приём. Перевести разговор. Заставить меня оправдываться. Нет уж. Это был не мой суд.
— Вопрос не в Рине, — сказал Морвен. — Вопрос в вас. И конкретно в той ночи шесть лет назад. Когда вы заперлись в своих покоях с моим братом и двумя людьми, которых мы теперь видим в списках причастных к покушениям. Лейра, — он повернулся к травнице, — повторите.
Лейра подняла голову от тетради.
— Шесть лет назад, — сказала она ровно, как будто зачитывала диагноз, — в ночь перед вашим восхождением на трон, к лечебнице прибежала служанка леди Вирен. Кричала, что в её покоях странное, что двери заперты, что младший принц плачет, а леди Вирен не пускает никого. Я пошла. У дверей стояли двое — Рагнар и Феррел. Личные люди леди Вирен. Меня не пустили. Сказали, что она молится. Наутро на вас уже легло проклятие. Через год — загадочная болезнь вашего брата. Через шесть — эти двое оказываются замешаны в историях с подложенными подавителями для Рины и ядами.
Она захлопнула тетрадь.
— Совпадение? Возможно. Но у меня профессиональная аллергия на такие совпадения.
Вирен слушала это с ровным лицом.
— Вы хотите обвинить меня в проклятии? — сказала она. — Спустя шесть лет. Основываясь на показаниях какой-то служанки-истерички и травницы? Меня, вашу семью?
— Это лишь дало началу расследования, — сказал Морвен. Голос его чуть похолодел.
Я почувствовала, как Каэль у двери чуть напрягся.
— Основаниям для обвинения служат: структура проклятия, странный «совпадающий» набор компонентов в вашей личной аптеке, которые Лейра обнаружила при последней проверке, списки поставок артефактов к вашим людям, пересечение тех, кто работал на вас тогда, и кто участвовал в недавних покушениях… Продолжать?
— Нет необходимости, — сказала Вирен.
Секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что‑то похожее на усталость.
— Вы проделали большую работу. Я впечатлена.
— Мы проделали недостаточно работы, если только сейчас пришли к тому, что должно было быть ясно раньше, — сухо заметил Тарен.
Я чуть не свалилась со стула. Он? Признал, что чего‑то не досмотрел?
Вирен слегка улыбнулась. Той самой улыбкой, которой аристократки осыпают людей, чьи трудовые усилия признают, но не ценят.
— И чего же вы хотите? — спросила она. — Признания? Что я ночью провела ритуал проклятия на вас в попытке возвести на трон своего сына? — она вскинула брови. — Как удобно было бы всем, правда?
В комнате стало тише.
— Вы это сказали, не мы, — ответил Морвен.
— Потому что именно это вы хотите услышать, — парировала она. — Но я не скажу вам ту удобную правду, которая снимет с вас ответственность. Всё было куда сложнее.
Я сжала подлокотник стула.
— Сложнее, чем «вы наложили на него Пустоту»? — не выдержала я. — Простите, но тут не так много оттенков.
Она посмотрела на меня с лёгким сожалением. Как на ребёнка, который не понимает, что мир — сложный и грязный, и так проще его использовать.
— Вы из южных мест, мастер Соларис. У вас там всё просто. Есть хороший, есть плохой. Есть любовь, есть предательство. На севере всё иначе. Здесь нет простых решений.
— Простых, может, и нет, — согласилась я. — Зато есть подлые.
— Хватит, — резко сказал Морвен.
Я прикусила язык. Практически физически. Вкус крови напомнил, что иногда полезно остановиться.
— Я хочу знать, — сказал он, глядя на Вирен, — было ли проклятие следствием вашей воли.
Она выдержала его взгляд.
И впервые за всё время в её глазах показалось что‑то, похожее на грусть. Странную. Горькую. В каком‑то извращённом смысле — искреннюю.
— Я была готова заплатить цену, — произнесла она наконец. — И заплатила.
Тишина.
— Объясните, — попросил Тарен.
Вирен посмотрела в камин. На огонь. Заговорила ровнее: