Страница 82 из 113
— И это можно закрепить. Сделать постоянным. Скорее всего это будет не полным снятием проклятья. Но это будет лазейкой, форточкой. Постоянную щель, через которую Морвен будет чувствовать мир всегда. Слабо, приглушённо, как через воду. Но постоянно.
Я почувствовала, как внутри всё стягивается в одну точку. Форточка. То самое слово. То самое невозможное маленькое счастье, ради которого всё и начиналось.
— Какая за это будет цена? — спросил Морвен сразу.
Конечно. Очень практичный вопрос в его стиле. Я напряглась, так как мы это уже обсуждали с Лейрой, и королю это сильно не понравится.
Лейра посмотрела на него и явно напряглась.
— Связь будет двусторонней. И постоянной. Чтобы держать брешь открытой, Рина должна будет отдавать часть своей магии в ваш общий контур. Конечно, ее всё и даже не катастрофически много. Но достаточно, чтобы это чувствовалось. Она будет быстрее уставать. Сильнее истощаться при большой нагрузке. Магический резерв станет не только ее.
Я сидела очень тихо. Даже слишком тихо. Потому что уже знала, к чему она ведет.
— И это ещё не всё, — сказала Лейра. — Если связь закрепится, удар по одному из вас будет отзываться во втором. И это будет весьма ощутимо. Если Морвену станет очень плохо, это пройдётся и по Рине. Если ее сильно ударят магически, он это почувствует ярко и с подробностями. А если… — она замолчала на секунду, — если кто-то из вас умрёт, второй потеряет часть себя навсегда. И магически, и… ну, по-человечески.
Вот тут стало совсем тихо. Даже огонь в камине как будто потрескивал осторожнее.
Я смотрела на столешницу и думала о том, что это, наверное, и есть тот момент, когда взрослый человек должен испугаться. По-настоящему. Потому что придется отдать часть своей жизни, магия и большой кусок себя. Отдать навсегда.
А потом я подняла голову и обнаружила, что Морвен уже смотрит на меня.
И в этом взгляде было столько резкой, спокойной, немедленной решимости, что я поняла всё раньше, чем он открыл рот.
— Нет, — сказал он.
Я даже не удивилась.
— Морвен…
— Нет.
— Послушайте сначала.
— Нет. Я всё услышал.
Он встал, как человек, который уже принял решение и не собирается тратить силы на красивое оформление.
— Ритуал исключён, — сказал он.
— Это не тебе решать, — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.
Он повернулся ко мне. И, боги мои, до чего же это был тяжёлый взгляд. По-настоящему серьёзный. Такой, каким смотрят на того, кого очень не хотят ранить и потому сейчас будут особенно жестоки.
— Это должно быть и мое решение, — сказал он тихо. — Потому что речь идёт о твоей жизни, Рина.
— Вот именно! — я тоже встала. — И только мне решать, чем я готова платить и что отдать!
— Я не позволю.
— А я не спрашиваю разрешения!
— Рина.
— Нет, теперь ты меня послушай!
Всё. Тишина закончилась, как и вежливость. Осталось только то, что у нас обоих получалось хуже всего: честно спорить там, где слишком больно.
— Ты не имеешь права решать за меня, — сказала я. — Это моя магия, моя жизнь и выбор тоже мой.
— И мой выбор — не принимать его.
— Потому что ты боишься!
Лейра тихо выдохнула сквозь зубы. Видимо, поняла, что сейчас лучше не лезть. Очень мудро с её стороны.
Морвен не ответил сразу. И его молчание было страшнее крика.
— Да, — сказал он потом. — Боюсь.
Я застыла. Он никогда не говорил так раньше. Потому что шесть лет жил без страха так же, как без радости и боли. И всё же сейчас сказал.
— Я не позволю отдать тебе важную часть за меня, — произнёс он очень ровно. —Именно потому, что понимаю и ценю. Я не стану человеком, который живёт за счёт твоего истощения.
У меня горели щёки. Голова шумела.
— Ты уже живёшь за счёт меня. Три раза в день я трачу свою магию на тебя.
— Это другое.
— Почему?
Он посмотрел на меня так, будто пытался подобрать слова в мире, где их было недостаточно.
— Тем, что это будет навсегда.
Вот оно. Я вдруг поняла, что дело не только в цене. Дело в слове навсегда.
Он боится не просто взять у меня часть магии. Он боится, что я свяжу себя с ним навсегда, а он всё ещё не уверен, имеет ли право это принять. Всё ещё не уверен, что может ответить достаточно, полноценно, достойно.
Господи. Невозможный человек.
— Морвен, — сказала я уже тише. — Ты серьезно думаешь, что если я дойду до такого решения, то не понимаю слова «навсегда»?
— Я думаю, что ты всегда была и будешь слишком смелой.
— А я думаю, что ты слишком благородный для таких важный решений.
— Это обвинение?
— Да.
Лейра прикрыла глаза ладонью. Видимо, чтобы не видеть, как два взрослых человека в серьёзнейшем магическом вопросе снова скатываются в почти семейную ссору.
— Вы оба невыносимы, — пробормотала она.
— Не вмешивайся, — сказали мы с Морвеном одновременно.
Лейра убрала ладонь и посмотрела на нас с мрачным удовлетворением.
— Очень хорошо. Продолжайте. Возможно, к утру дойдёте до чего-то важного.
Я тяжело выдохнула. Потом снова посмотрела на Морвена.
— Хорошо. Допустим, ты отказываешься. И? Что тогда?
— Мы будем искать другой способ.
— Какой?
— Не знаю.
— Его нет.
— Мы не искали достаточно.
— Мы ищем с того момента, как я вошла в этот замок! И сейчас как никогда близки к цели!
— Ты ищешь шесть недель. Я живу с этим шесть лет.
И вот тут меня ударило словно пощечиной. Шесть недель. Шесть лет. Я растерянно замолчала.
Лейра больше не вмешивалась, сидела и делала вид, что читает книгу. Угу, вверх ногами.
— Ты думаешь, я не хочу согласиться? — спросил Морвен тихо. — Думаешь, не хочу чувствовать мир постоянно? Просыпаться утром и знать, что вкус каши не исчезнет через тридцать секунд? Или чувствовать тебя рядом не урывками, а по-настоящему? Правда думаешь, что я не хочу?
Последние два слова прозвучали едва слышно. Но в них было столько всего, что у меня подогнулись колени.
— Тогда почему? — спросила я почти шёпотом.
Он подошёл ближе.
— Потому что я не уверен, что имею право принимать такую цену, пока не могу сказать тебе в ответ всего того, чего ты действительно заслуживаешь.
Я закрыла глаза.
Вот. Всё. Самая страшная правда наконец вышла наружу. Он не боялся связи как таковой. Он боялся её заслужить.
Проклятие, даже любовь в этом замке приходится объяснять как государственный долг, право и справедливое распределение ресурсов.