Страница 65 из 113
— Это и есть плохо, — кивнул Тарен. — В переводе с придворного эльморского на человеческий язык это означает ограничение свободы, изоляцию, допросы и, вероятнее всего, попытку вернуть её в рамки лояльности. А попытки менталистов обычно кончаются так, что человек ломается.
Я вспомнила Ивелин на табурете с пятном от бульона, с чашкой мятного чая в руках. Её спокойный голос. То, как она сказала: «Я не хочу быть этой королевой». То, как у неё блестели глаза, когда она говорила о книге Морвена про специи.
И теперь этот же человек где-то там, в Эльморе, страдает из-за нас.
Мне стало нехорошо.
— Они знают, что она говорила с нами? — спросил Морвен.
— Если бы знали точно, письмо выглядело бы иначе, — ответил Тарен. — Пока они, скорее всего, только проверяют, насколько велики последствия её визита.
— И насколько они велики? — уточнила я.
Тарен посмотрел на меня очень внимательно.
— Достаточно, чтобы Совет начал действовать быстрее, чем я рассчитывал.
И вот это мне совсем не понравилось. Потому что Тарен относился к людям, которые всегда просчитывают неприятности заранее. Если уж он говорил, что Совет начал двигаться слишком быстро, значит, дело действительно дрянь.
— Что именно они хотят? — спросил Морвен.
Тарен загнул палец.
— Формально — сохранить лицо. Им нужно, чтобы провал брачной миссии не выглядел как дипломатическое унижение Эльмора.
Второй палец.
— Неофициально — понять, насколько сильно изменилась ситуация в Валькерии после визита Ивелин.
Третий палец.
— И, что хуже всего, они прощупывают возможность «помощи». В письме есть крайне вежливый намёк, что Эльмор при необходимости готов прислать специалистов для укрепления доверия и взаимопонимания между дворами.
— Специалистов, — повторила я. — Очень мило. И, разумеется, это не повара и не портные.
— Разумеется, нет, — сказал Тарен. — Менталисты.
Меня мгновенно пробрал мороз. Даже странно, как одно слово может так понизить воздух в комнате.
Молчание в кабинете стало почти ощутимым.
Я посмотрела на Морвена. Он стоял неподвижно. Лицо было всё таким же спокойным, но я уже умела различать его состояния. Я уже видела у него это состояние. Когда он словно замирал снаружи, а внутри, наверное, успевал мысленно переставить половину фигур на доске.
— Мы откажем, — сказал он.
— Безусловно, — кивнул Тарен. — Но откажем так, чтобы не подтолкнуть их к новому ходу раньше времени.
— Раньше времени? — переспросила я.
— Мастер Соларис, — сказал Тарен так, будто объяснял особенно упрямой студентке основы геополитики, — если одна дверь закрывается, умные люди ищут другую. Совет уже понял, что через Ивелин он не получил желаемого. Следовательно, будет искать новый способ влияния.
Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.
Новый способ влияния.
Через двор. Через людей. Через слуг, советников, случайные разговоры. Да хоть через меня, если понадобится. Судя по тому, что Тарен уже смотрел в мою сторону, ответ был очевиден всем, кроме меня.
— Есть ещё один вопрос, который нужно решить немедленно, — сказал он.
Вот. Началось.
— Какой? — спросил Морвен.
— Ваш круг. Внешне это уже стало слишком заметно. После банкета, после реакции двора на блюда Рины и после того, как внезапно оборвалась миссия Ивелин, любое особое внимание к мастеру Соларис будет выглядеть как уязвимость.
Я медленно подняла голову.
— То есть вы снова хотите убрать меня подальше.
— Я хочу уменьшить видимую уязвимость двора, — ответил Тарен. — Это не одно и то же.
— Для меня — очень даже одно и то же.
— Ваше восприятие не является государственным критерием.
— Зато мои блюда являются, если верить последним событиям.
— Именно это и создаёт проблему.
Я уже открыла рот, но Морвен опередил меня.
— Нет.
Тарен повернулся к нему.
— Ваше Величество.
— Нет. Рина остаётся.
Это было сказано ровно. Спокойно. Без нажима. Но как всё, что Морвен говорил в такие моменты как король, без возможности спорить.
Каэль едва заметно выдохнул через нос. Как человек, который именно этого и ожидал, но всё равно мысленно уже готовился к спору на полчаса.
Тарен выдержал паузу.
— Ваше Величество, я не ставлю под сомнение полезность мастера Соларис…
— Нет, Тарен, ставите. Постоянно.
Я не выдержала и отвела взгляд в сторону, потому что, если бы посмотрела на Тарена в этот момент, могла бы начать улыбаться. А улыбаться советнику в лицо, когда король его отчитывает, было бы уже откровенным хамством. Даже для меня.
— Хорошо, — сказал Тарен после короткой паузы, на удивление честно. — Да. Ставил. И по-прежнему считаю мастера Соларис фактором хаоса. Но также вынужден признать, что этот фактор напрямую влияет на ваше состояние.
Я очень медленно повернула голову к нему. Ну замечательно. Теперь я официально государственная проблема. Мама бы гордилась.
— В свете последних событий, — продолжил Тарен, — я считаю политически целесообразным сохранить её доступ к вам, но сократить внешне заметные проявления особого положения. Без банкетных демонстраций. Без лишних разговоров. Без двусмысленных сцен в общественных пространствах.
На последней фразе его взгляд почти незаметно скользнул по мне.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
Что он видел? Банкет? Мою магию? Но неужели и ещё что-то? Ужин? Галерею? Нет. Невозможно. Или его люди следуют за ними повсюду?
Проклятье.
Морвен на мгновение замолчал, обдумал и ответил:
— Согласен. Внешне будем осторожнее. Но Рина не выходит из моего круга.
И вот после этих слов у меня внутри опять совершенно не вовремя что-то дрогнуло.
Потому что в комнате вообще-то стояли Тарен и Каэль. На столе лежало письмо от менталистов. Мы обсуждали политическое давление, возможную слежку и то, как половина Эльмора, вероятно, уже пытается понять, что именно происходит в Валькерии.
А я вместо всего этого слышала только его спокойное, уверенное «не выходит из моего круга».
И, судя по тому, как Тарен едва заметно прикрыл глаза, не только я одна это услышала.
Советник слегка наклонил голову.
— Понял.