Страница 62 из 113
И эффект медленно наступал. Если от супа была вспышка. То тут дело шло постепенно. В прошлый раз глаза короля будто засветись, а сейчас словно начали проясняться. Как стекло, которое протёрли изнутри. Лицо оставалось спокойным, но в нём появлялось всё больше жизни. Тихой, спокойной, обычной жизни.
Он был здесь. Настоящий. Не тридцать секунд острой боли или радости. Просто здесь, такой, какой он есть.
И это было, пожалуй, страшнее любого супа и его прорывов. Потому что к этому хотелось привыкнуть. Немедленно. Навсегда. А привыкать к тому, что тебе дорого, всегда опасно.
— Рина.
Король неожиданно встал и сел на ближайший ко мне стул. Я дернулась, напряглась.
— М?
— Руку.
Я чуть не подавилась и посмотрела на Морвена огромными глазами.
— Прости, что?
— Дай мне свою руку.
Так. Ладно. Хорошо. Нормально. Просто ужин. Просто рыба. Просто король с живыми глазами просит у тебя руку посреди столовой. Совершенно обычный вечер.
Я медленно положила ладонь на стол. Он накрыл её своей.
Тепло ударило мгновенно. Тяжестью его ладони. Контактом. Тем самым, который уже однажды обошёл проклятие, как вода обходит камень.
На этот раз я была готова. Почти.
Пальцы Морвена сомкнулись на руке, и я почувствовала, как его большой палец едва заметно сдвинулся, касаясь основания моего запястья. Скорее бессознательная проверка: здесь, живая, тёплая, близкая.
Мир вокруг очень быстро стал неважен.
Камин потрескивал где-то далеко. Море шумело за окном где-то в ином мире. Даже Грим перестал существовать как фактор, он лежал под столом и не отсвечивал. Только дышал — ровно, тяжело, как умеют большие собаки, которым никуда не надо. Умный песик.
Осталась только его рука на моей и то, как взгляд Морвена меняется на глазах.
Эффект действительно шёл дольше.
Я видела это. Лицо не гасло. Глаза не пустели. Наоборот, с каждым вдохом в них проступало всё больше чего-то необратимо человеческого. Он смотрел на меня так, будто не просто видел, а наконец мог смотреть без стены. Пусть не полностью. Пусть через щель. Но мог.
— Я чувствую тебя, Рина. Твой пульс, твое волнение от моего прикосновения, — сказал он очень тихо.
Я сглотнула.
— Ты ставишь меня в неловкое положение.
— Король не может кого-то поставить в неловкое положение. А вот твоя еда может.
— Как это?
Я нервно хихикнула.
— Ты заставляешь меня ощущать то, что я думал, никогда больше не смогу.
Он помолчал. И я знала это молчание. Он не прятался, а подбирал слова так тщательно, будто они были стеклянными и хрупкими.
— Когда я ем твою магическую еду, — произнёс он наконец, — я чувствую вкус. Тепло. Радость. Память. Это приходит через что-то: суп, пирог, мясо. Но все это посредники.
Он перевёл взгляд на наши руки.
— А сейчас я чувствую напрямую, прямо внутри себя.
У меня по спине пробежали мурашки.
— Это же лучше, так ведь?
— Да, — ответил он сразу. — Но мне страшно.
Я улыбнулась чуть криво.
— Мне тоже.
— Но ты не отнимаешь руку.
— А ты?
Он посмотрел на меня, и в его лице вдруг появилось что-то такое беззащитное, что у меня под рёбрами стало невозможно тесно.
— Нет, — сказал он.
Большой палец Морвена на моём запястье не двинулся. Я не шевелилась.
За окном море билось о скалы, и в малой столовой пахло розмарином, лимоном и чем-то, для чего у меня пока не было слова. Что-то между «наконец» и «осторожно». Между «я знаю» и «я боюсь».
Морвен произнёс моё имя так, будто проверял, что оно здесь, что оно настоящее.
— Рина.
Я не ответила.
Впервые за всё время, что я в этом замке, я не заполнила паузу словами. Не нашла шутку. Не придумала уточняющий вопрос. Просто сидела и слушала, как он произносит моё имя в пустой столовой, и думала, что это, пожалуй, опаснее любого ритуала. Потому что ритуал можно обдумать, взвесить, отказаться. А от этого отказываться я уже не хотела.
Мы молчали.
Это было уже за гранью неловкости, флирта. За гранью «между ними что-то есть». Это был тот страшный, прекрасный момент, когда оба человека уже всё понимают, но ещё не умеют с этим жить, на научились.
Я не знаю, сколько прошло времени. Минута. Две. Может, больше.
Я только видела, что он не гаснет. Что проклятие не отступило полностью, но как будто растерялось. Не знало, откуда бить. Контакт, еда, тихая направленная эмоция — всё вместе складывалось в что-то новое. В ту самую лазейку, о которой говорила Лейра.
И если бы мир был милосерден, он дал бы нам ещё хотя бы минуту.
Но мир, как известно, не любит тишины.
Дверь открылась.
Мы оба вздрогнули. Морвен убрал руку достаточно быстро, но спокойно. Я же отдёрнула свою так, будто меня поймали за государственным преступлением. Хотя, если подумать, возможно, так и было.
В дверях стоял Каэль.
И выражение его лица мне не понравилось сразу.
Очень.
— Ваше Величество.
— Что? — голос Морвена снова стал ровным. Но я уже видела разницу. Видела, как быстро он собирает лицо обратно в королевскую маску.
— Срочное письмо с запада. Для вас. И для Тарена.
У меня внутри нехорошо кольнуло.
— Эльмор? — спросил Морвен.
— Да.
Я не сразу поняла, что уже встала. Тело напряглось в ожидании плохих новостей. Что хорошего может быть из Эльмора? Правильно, ничего.
Каэль посмотрел на меня. Потом на Морвена. Потом снова на меня. И в его взгляде промелькнуло то особенное выражение, которым мужчины обмениваются в ситуациях, когда женщина рядом очевидно не посторонняя, но все делают вид, что ещё вполне посторонняя.
— Принцесса Ивелин? — спросила я прежде, чем успела подумать.
— Не знаю, — ответил Каэль. — Письмо запечатано печатью Совета.
Совета. Вот тут у меня окончательно испортилось настроение.
Менталисты. Эльмор. Ивелин.
Сердце забилось быстрее. От тревоги. Потому что письмо Совета не приходит просто так. Особенно после того, как одна принцесса уехала отсюда, слишком много увидев и слишком мало сказав вслух.
Морвен встал.
— Я иду.
Каэль кивнул. Но не двинулся.
— Есть ещё что-то? — спросил Морвен.
— Да, — сказал Каэль.
Пауза. Мне очень не понравилась эта пауза.
— Говори.
— Тарен просил передать дословно: «Если это то, о чём я думаю, нам придётся решать быстро. И не только за себя.»
Тишина стала оглушительной.