Страница 53 из 113
Он поднял меня так быстро и так легко, что я даже не успела возмутиться. В следующее мгновение моя щека уже прижималась к его плечу, я слышала ровное, удивительно спокойное биение его сердца, а мимо плыл каменный коридор.
— Ваше Величество, — начал Каэль.
— Молчать, — сказал Морвен.
И, если бы я не была занята попытками не умереть прямо у него на руках, я бы, наверное, ещё удивилась. Потому что это было сказано не громко. Даже не жёстко. Просто так, что у Каэля мгновенно отпало желание продолжать.
Иногда истинная власть именно так и звучит.
От короля пахло мылом и хвоей, совсем не кухонные запахи, резкие и чистые. А ещё тканью камзола, той самой, что слегка колола щёку, но не раздражала, а странным образом возвращала в реальность. Я слышала, как бьётся его сердце: ровно, сильно, немного быстрее, чем можно было ожидать от человека, который только что спокойным голосом приказал найти преступника. Наверное, это тоже была ложь — спокойствие. Только я не могла понять, чья.
— Лейра, — продолжил Морвен, не сбавляя шага и отвлекая меня от постыдного желания уткнуться носом в мужчину еще глубже и нюхать... нюхать…— Неси всё, что нужно. Немедленно.
— Уже иду.
— Каэль.
— Да.
— Найди, кто это сделал.
И вот тут мне стало страшно уже не за себя. За того идиота, который сунулся в мою кухню. Потому что голос Морвена был абсолютно ровным. Холодным. Пустым. Но в этом спокойствии было что-то такое, от чего даже у меня, полубольной и не совсем в здравом уме, внутри всё сжалось.
Если бы он закричал, было бы легче. Если бы ударил кулаком в стену, было бы честнее. Но он говорил тихо, и именно это было страшнее всего.
Меня отнесли в мою комнату.
Последнее, что я ясно помнила по дороге, это то, как шаль соскользнула с плеча, и Морвен поправил её свободной рукой, почти не глядя. Машинально. Буднично. Как будто носить меня на руках и поправлять мне шаль было для него привычным делом.
Очень смешно. И очень нежно.
Потом мир снова поплыл. Где-то далеко хлопали двери, кто-то ругался, кто-то шептал. Меня уложили на кровать. Холодная ладонь Лейры прижалась ко лбу. Запах её трав ударил в нос, и сразу стало ясно: сейчас меня будут спасать. Агрессивно. С применением отваров и ругани.
— Открой рот, — велела Лейра.
— Нет.
— Рина.
— Это воняет.
— Это тебя вытащит.
— Тогда пусть вытаскивает как-нибудь эстетичнее.
— Открой рот, пока я не попросила Хельгу держать тебе голову. И вот это будет еще и больно.
Я открыла. Потому что угрозы Лейры всегда были пугающе конкретными.
Отвар на вкус оказался даже хуже, чем на запах. Я закашлялась, попыталась отвернуться, но Лейра вцепилась в меня с профессиональной решимостью человека, который не даст пациенту умереть из упрямства.
— Всё, — сказала она через минуту. — Теперь лежи.
— Очень мотивирующе.
— Могу ещё сказать, что, если не лежать, тебя вывернет на ковёр.
— Вот зачем ты всегда так убедительна?
— Это дар.
Я прикрыла глаза. Голова гудела. В животе мерзко тянуло, и каждая мышца в теле ощущалась так, будто её слегка провернули. Отвратительное, вязкое состояние. Не смертельно, конечно, нет. Именно поэтому оно бесило особенно. Когда тебе совсем плохо, хотя бы всё честно: страдай. А тут все вроде было, но наполовину, и всё это вместе превращает тебя в раздражительного призрака собственной личности.
Я услышала, как открылась дверь.
— Нет, — сказала Лейра ещё до того, как вошедший успел заговорить.
— Она в сознании, — ответил Морвен.
— Именно поэтому нет. Ей нужен покой.
— Мне нужно знать.
— Тебе нужно выйти.
Я открыла один глаз. Они стояли друг напротив друга у двери, и, будь я в состоянии радоваться, я бы порадовалась зрелищу. Морвен стоит высокий, бледный, собранный до звона. Лейра едва достает ему до плеча, тонкая, злая, как натянутая струна. Оба смотрели друг на друга с выражением, которое у нормальных людей называется конфликтом, а у этих двоих всего лишь рабочим процессом.
— Лейра, — сказала я хрипло. — Пусти его.
Она повернулась ко мне.
— Ты в своём уме?
— Частично.
— Этого мало.
— Всё равно пусти.
Она посмотрела на меня так, что я почти извинилась. Почти. Потом на Морвена. Потом снова на меня.
— Пять минут, — отрезала она. — И, если ты её расстроишь, я тебе подсыплю своё зелье в вино.
— Это угроза королю, — заметил Морвен.
— Это медицинская рекомендация.
И вышла, хлопнув дверью. Для Лейры это заменяло благословение.
Морвен подошёл к кровати. Сел в кресло рядом. И вот тут я впервые увидела, насколько он собран, собран до болезненной чёткости, как клинок после заточки. Когда вся личность стянута в одну точку, в одну задачу, в одно «действовать».
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Как человек, которого пытались отравить сахаром. Очень оригинально, кстати. Обычно хотя бы вином.
— Лейра говорит, доза небольшая.
— Лейра просто оптимист.
— Мы говорим об одном и том же человека?
— Тоже верно.
Я попыталась сесть. Мир ответил вежливым, но твёрдым «не надо». Пришлось остаться лежать, и это было унизительно. Я ненавидела лежать, когда вокруг творилось что-то важное. Лежачее положение предполагает беспомощность, а я к беспомощности отношусь плохо. Мы с ней несовместимы.
Морвен молчал. Я смотрела на него снизу вверх и вдруг поняла, что он не просто пришёл проверить. Он сидел слишком тихо. Слишком неподвижно. Слишком… рядом.
— Морвен.
— Да?
— Ты собираешься так и сидеть? — я запнулась, переход на неформальное общение все еще давался мне нелегко. Тыкать королю, виданное ли дело.
— Да.
— Зачем?
Он посмотрел на меня. Долго. Очень спокойно.
— Потому что ты отравлена.
— Не смертельно.
— Это не аргумент.
Я закрыла глаза. Открыла снова.
— Ты не должен сидеть у моей постели. Это неприлично.
— Я король. Мне можно нарушать приличия.
— Какая удобная должность.
— Не всегда.
Я бы улыбнулась, если бы живот не свело очередной волной тошноты. Он заметил это мгновенно. Наклонился чуть ближе.
— Больно?
— Неприятно. Как будто внутри кто-то очень недоволен моим выбором завтрака.
— Это из-за сахара?