Страница 44 из 113
Глава 12. «Горькие специи»
Глава 12. «Горькие специи»
На следующее утро я проснулась с ощущением, что меня всю ночь катали по лестнице в бочке, а потом для верности оставили сушиться на ветру.
Голова была тяжёлая, руки ватные, магический резерв напоминал пустой котёл после армейского обеда, а душевное состояние вежливо обозначалось словом «сложно». Очень вежливо. Потому что, если честно, внутри у меня сидели одновременно восторг, ужас, нежность, тревога и одна очень деятельная мысль, которая бегала кругами и вопила: ты что творишь, Соларис?!
Я села на кровати, завернувшись в одеяло, и уставилась в окно.
За окном был Валькерхольд. Серое небо. Серое море. Серый камень. Очень бодрит по утрам. Особенно когда ты провела предыдущий день, фактически признавшись в любви куриному бульону, а вечером выяснила, что через неделю можешь добровольно привязать себя к проклятому королю на всю жизнь.
Да. Обычное утро. Совершенно.
Я опустила ноги на пол, нащупала носки, натянула их и сказала сама себе вслух:
— Так. Сегодня ты не падаешь в обморок. Не жжёшь кашу. Не признаёшься никому ни в чём повторно. И ведёшь себя как нормальный человек. Обычный день, обычный человек, поняла?
Пауза.
— Хотя бы внешне. Ну, постарайся, а!
Это уже звучало более достижимо.
На кухне было тихо. Не в том смысле, что никого не было, нет. Хельга месила тесто, близнецы таскали мешки с мукой, Берта чистила что-то корнеплодное и подозрительное. Но после недели с эльморской свитой, дипломатических обедов и банкетов это всё равно ощущалось как тишина. Домашняя, рабочая, своя.
Грим лежал у очага и, услышав мои шаги, поднял голову. Посмотрел. Вильнул хвостом один раз. Тяжело, достойно, как и подобает существу его габаритов. Потом встал, подошёл и ткнулся носом мне в бедро. Какой же он милый, вот честное слово.
— Доброе утро и тебе, приятель, — сказала я, почесав его за ухом.
Грим закрыл глаза и тихо фыркнул. Ему было прекрасно. Его жизнь вообще была устроена правильно: спать, есть, любить хозяина и периодически выпрашивать мясо у меня. Никаких менталистов, ритуалов, романтических катастроф и пригоревших каш.
Завидовала ли я собаке? Недолго, но очень искренне.
— Ты сегодня двигаешься, как старая бабка после ярмарки, — заметила Хельга, не отрываясь от теста.
— Спасибо, очень поддерживает. Ты, как всегда, само очарование, Хельга.
— Это просто очень ценное замечание. Ты опять не спала?
— Спала. Немного. Кажется. Нет-нет, я уверена!
Хельга посмотрела на меня внимательнее. Потом на Грима, который приподнял свою пушистую собачью бровь. Потом снова на меня.
— А где король?
— В столовой, вероятно. Где ему ещё быть утром?
— Мгм, — сказала Хельга, и это её «мгм» означало примерно столько же, сколько у нормального человека длинная лекция с таблицами и выводами.
— Что? — насторожилась я.
— Ничего.
— Хельга.
— Ничего. Просто пёс обычно приходит к тебе после завтрака. Сегодня он ждёт тебя до завтрака. Значит, хозяин уже отправил его. Или отпустил. Или не стал удерживать. А это значит…
Она помолчала, выразительно глядя на меня.
— Это значит, что вы обе, — вставила Берта из своего угла, — ведёте себя как курицы перед дождём.
— Мы не курицы, — огрызнулась я.
— Ну да, — пробормотала Берта. — Одна горит, другая шипит, а толку одинаково.
Берта сегодня была в ударе. Хельга неожиданно хмыкнула. Близнецы дружно сделали вид, что ничего не слышали. Они вообще за последние недели выработали удивительный инстинкт: если вокруг начинается женский разговор с подтекстом, лучше немедленно стать частью мебели.
Я вздохнула.
— Ладно. Где моя каша?
— Уже варится, — сказала Хельга. — И я лично стояла рядом, пока она не дошла до нужной консистенции. Чтобы ты опять не начала смотреть в одну точку и думать о чём-нибудь неприличном.
— Я не думаю ни о чем таком неприличном, потому что я очень приличная!
Хельга посмотрела на меня так, что я почувствовала себя на редкость глупым ребёнком. Потом перевела взгляд на Грима, он лежал, закрыв глаза лапами. По-моему, пес тут был умнее всех вместе взятых. Потом она снова посмотрела на меня.
— Конечно.
Иногда я её ненавидела. Чаще всего, совершенно заслуженно.
Завтрак прошёл... странно.
Понимаете, не было драмы, было просто именно как-то не так. Словно мир за ночь сдвинулся на полшага влево, и всё осталось прежним, но это была лишь иллюзия.
Я вошла в малую столовую с кашей, и Морвен уже сидел за столом. Обычный утренний король: камзол тёмный, волосы светлые, лицо ровное и спокойное. Только вот голову он повернул ко мне ещё до того, как я поставила тарелку. Сразу. Как будто услышал не шаги, а ощутил присутствие. И я ведь теперь понимала, что он не ждал кашу, а ждал именно Рину с тарелкой.
Проклятье, как же быстро человек привыкает к тому, что его ждут.
— Доброе утро, — сказала я, стараясь держаться нейтрально.
— Доброе утро, — ответил он.
Я поставила перед ним завтрак. Сегодня с магией, но обычной, мягкой, безопасной. Немного корицы, немного мёда, немного утреннего уюта. Без экспериментов. После вчерашнего ни у меня, ни у Лейры не было желания каждый день устраивать магический прорыв уровня «светилось ползамка». Да, я бы и не смогла.
Морвен взял ложку, попробовал и на несколько секунд замер.
Я внутренне подобралась. Потому что после вчерашнего любое промедление с его стороны воспринималось как: «сейчас что-то будет». Очень хочется когда-нибудь дорасти до человека, который на всё реагирует спокойно. Но, боюсь, для этого я просто не предназначена.
— Сегодня корица, — сказал он.
— Да.
— Мягче, чем обычно.
— Я убавила на щепотку.
— Почему?
Я села напротив, разгладила салфетку на коленях и только потом ответила:
— Потому что после вчерашнего не хотела бить вас сразу всем спектром.
Он посмотрел на меня своими красивыми глазами. Интонация отсутствовала. Но я уже знала, как читать маленькие паузы между словами.
— Это разумно, — сказал он.
— Спасибо. Хоть кто-то в этой комнате считает меня разумной.
— Здесь три живых существа, включая Грима.
— Грим считает меня источником мяса. Это не засчитывается.
Грим из-под стола тихо стукнул хвостом. Возразить ему было нечего.