Страница 26 из 113
Посмотрела на себя в отражение медного чайника.
Кудри торчат, как и обычно. Я их пригладила, даже попрыскала водой, бесполезно. Я вздохнула. Ладно. Кудри часть меня, как веснушки часть лица, и, если принцесса Ивелин считает, что волосы должны лежать идеально, пусть считает. Мои волосы живут. Как и я.
Веснушки на месте. Все двести (или сколько их там). Яркие от жара очагов, от волнения, от всего сразу.
Глаза блестят. Карие, с медовыми искрами. Живые. Мои.
Я не принцесса. Я повар.
И сегодня я покажу, что это значит.
Большой зал Валькерхольда, тот, который использовался для приёмов, оказался... ну, большим. Удивительно, правда? Высокие потолки, каменные стены с гобеленами (битвы, волки, сосны), длинный стол тёмного дерева, серебряная посуда, свечи, много свечей. Тёплый мягкий свет, в котором даже мрачный валькерийский камень выглядел почти уютно.
Я не сидела за столом. Повар не гость. Повар за кулисами: подаёт блюда, следит за подачей, координирует, контролирует. Моё место было у двери в кухню, откуда я видела зал, стол и гостей.
Морвен сидел во главе стола. В тёмном камзоле, без украшений, без короны (он надевал её только на коронации, по словам Каэля, и то «с выражением человека, которому на голову положили мокрую кошку»). Светлые волосы казались чуть длиннее, чем в первый день, или мне так кажется. Лицо и глаза пустые. Красивый и похожий на мраморную статую.
Справа от него расположилась принцесса Ивелин. И ладно, я спокойна. Вблизи она оказалась ещё красивее, чем из окна кухни. Платье серебристо-голубое, струящееся, с открытыми плечами (как она не мёрзнет?! Я в трёх шалях замерзала, а она с открытыми плечами в этом дубовом замке сидит и выглядит так, будто ей идеально комфортно). Волосы убраны, но несколько прядей свободно, будто «случайно», падали на шею, длинную, белую, раздражающе элегантную.
Ивелин улыбалась. Говорила что-то Морвену тихо, наклонившись чуть ближе, чем требовал протокол. Морвен слушал как обычно без выражения. Отвечал коротко, ровно. Как всегда.
Слева от Морвена сидел Тарен с лицом, на котором каждая морщина говорила: «Я знаю вещи, о которых вы даже не подозреваете, и это делает меня лучше вас». Умные глаза, серые, холодные, оценивающие. На Ивелин он смотрел с одобрением. На Морвена с профессиональным расчётом. На зал как на шахматную доску.
Каэль стоял у стены за спиной Морвена. Как всегда: его тень и щит. Его глаза двигались по залу, отмечали каждого, запоминали детали. На секунду его взгляд нашёл меня у двери. Кивок, короткий, незаметный. «Я здесь. Всё нормально.»
Я кивнула в ответ. И дала сигнал.
Подача.
Первое блюдо вышло безупречно. Тонкие ломтики оленины, разложенные веером, с каплями можжевелового масла и малюсенькой зеленью (Хельга вырастила специально для меня, в горшке на подоконнике; я чуть не расплакалась от благодарности, когда увидела).
Эльморские гости, десять человек свиты, дипломаты и придворные, попробовали. По залу прошёл одобрительный шёпот. Тарен кивнул. Ивелин попробовала, подняла бровь (жест, который у неё выглядел как целая рецензия) и сказала что-то Морвену.
Морвен ел спокойно и равнодушно. Оленина была без магии. Просто еда. Я видела, как он жуёт: методично, думая о чем-то своем.
Ничего. Подожди. Десерт впереди.
Второе: грибной крем-суп. Бархатный, сливочный, с трюфельным маслом, которое Каэль достал по моему списку (двенадцать страниц, как обещал; к этому моменту в списке были позиции, о которых казначей, вероятно, плакал). Суп получился идеальным. Я знала, потому что попробовала пять раз, и каждый раз он был идеальным.
Ивелин подняла уже обе брови. Повернулась к Морвену. Сказала что-то, я не слышала, но по движению губ прочитала: «Ваш повар — талант.»
Морвен ответил одним словом. Я прочитала по губам: «Мастер.»
Не «повар». Мастер.
Мне стало горячо. В фартуке. Рядом с очагами. Жарко. Да. Поэтому.
Третье: форель. Я подала её лично, сама вынесла блюдо, сама разбила соляную корку. Потому что это было зрелище, и зрелище должен представлять автор. Корка хрустнула, пар взвился, запах лимона, розмарина и нежной рыбы поплыл по залу, и я услышала вздох. Коллективный. Даже дипломаты, которые, казалось, считали «еду» чем-то ниже своего достоинства, вздохнули.
Ивелин посмотрела на меня. Впервые прямо на меня. Зелёные глаза, оценивающие, умные, быстрые. Она увидела фартук, кудри, веснушки, руки в мелких ожогах. Увидела и запомнила. Я это почувствовала. Как взгляд хищника, не злой, но внимательный.
— Мастер Соларис? — сказала она. Голос мягкий, музыкальный, с лёгким эльморским акцентом, который придавал каждому слову особый вес. — Мне говорили, что вы из Солирена.
— Да, Ваше Высочество.
— Удивительно найти южный талант на северном дворе. Его Величество ценитель?
Она спрашивала Морвена. Но смотрела на меня. И в этом взгляде было больше, чем светский вопрос. Было любопытство. Настоящее, острое. Принцесса Ивелин, какой бы идеальной она ни была, умела видеть то, что лежит глубже поверхности.
— Его Величество ценит качество, — сказала я. Голос ровный, профессиональный. Улыбка тоже. Внутри бушевало, снаружи штиль. Я научилась этому у Морвена. Ирония.
Ивелин чуть улыбнулась. Тонко, понимающе.
— Надеюсь, десерт будет столь же впечатляющим, — сказала она и вернулась к форели.
Я вернулась на кухню. Прислонилась к стене. Выдохнула.
— Ну? — спросила Хельга.
— Форель — триумф. Принцесса меня заметила.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю. Спроси через два часа, когда подам десерт.
Четвёртое, пятое, шестое прошли как во сне. Сорбет: ахнули. Барашек: застонали. Сырная тарелка: одобрительная тишина, которая говорила больше любых слов.
Я стояла у двери и наблюдала за королем. Морвен ел каждое блюдо. Методично, аккуратно и без выражения. Пять блюд, и ни одной реакции. Потому что без магии. Просто еда.
Я видела, как Ивелин поворачивалась к нему после каждого блюда, говорила что-то, улыбалась. Видела, как Тарен наблюдал за ними с удовлетворением кукловода, чьи марионетки танцуют правильный танец. Видела, как Каэль за спиной Морвена бросал на меня быстрые тревожные взгляды.
И считала минуты до десерта.
Десерт.
Я готовила его лично. Последний штрих, за минуту до подачи. Фонданы, двенадцать штук, по числу главных гостей, стояли на подносах, горячие, с хрустящей корочкой и жидким шоколадным центром, который при первом надрезе взорвётся (я знала наверняка). С ванилью. С морской солью и магией.