Страница 20 из 113
— Рина, — сказал он. Голос ровный, но тише обычного, будто помнил улыбку, даже если лицо забыло.
— Да? — прошептала я, и собственный голос был никаким. Пустым. Не от проклятия, а оттого, что всё, что у меня было, я отдала. Торту. Ему. Этой улыбке.
— Это был шоколад, — сказал он.
— Да.
— С ванилью.
— Да.
— Я чувствовал радость. Я помню это слово. Теперь я помню не только слово. Я помню, что за ним.
У меня текло по щекам. Я не вытирала. Не могла поднять руки.
— И ещё, — продолжил Морвен, и его голос на одно мгновение, на одну секунду дрогнул, как струна, которую тронули, — я чувствовал вас. В этом торте. Вы были там. Не как специя. Как что-то другое. Я не знаю слова.
— Ваниль, — прошептала я.
— Нет. Не ваниль. Вы. Кстати, вам идет этот цвет.
Тишина. Я перестала дышать. Грим положил голову мне на ногу: тёплую, тяжёлую, как будто знал. Как будто все собаки в мире знают.
Я встала. Вытерла лицо полотенцем, висящим на стуле (Берта бы одобрила). Расправила плечи, подняла подбородок и посмотрела на Морвена, на его пустые, стеклянные, влажные глаза.
— С днём рождения, Морвен.
И ушла. Быстро. Не оглядываясь. Потому что, если бы обернулась, я бы осталась. И сказала бы что-то, от чего нельзя отказаться. Что-то настоящее. Что-то с ванилью. А я была не готова. Пока не готова.
В коридоре стоял Каэль. Как обещал. За углом быстро мелькнуло платье, мы с капитаном сделали вид, что ничего не видели. Каэль посмотрел на меня, на красные глаза, на мокрые щёки, на дрожащие руки.
— Он? — одно слово, и в нём всё.
— Улыбался, — сказала я.
Каэль не двигался, не моргал. Стоял весь такой огромный, каменный, несокрушимый, и его подбородок дрожал.
— Как? — голос сорвался.
— Кривой улыбкой. Левая сторона первая. Как ты рассказывал.
Каэль закрыл глаза. Кулаки, огромные, как кувалды, сжались. Челюсть заходила ходуном. Он не плакал — не потому, что проклят, а потому что капитан стражи, и у него репутация. Но когда открыл глаза, они были красными.
— Пирожное, — сказала я и полезла в карман фартука, где у меня всегда, на всякий случай, как оружие последнего шанса, лежало завёрнутое в салфетку миндальное пирожное. — Слегка помялось.
Каэль взял и молча съел. Не глядя на меня, потому что мы оба знали: если посмотрим друг на друга сейчас, оба развалимся. А это было бы нецелесообразно.
Дневник. Ночь. Свеча горит, руки всё ещё дрожат, отвар Лейры выпит в двойной дозе, потому что одной было мало.
День 19. Двадцать третье. День рождения Морвена.
Шоколадный торт. Ваниль. 29 свечей (мятных).
Эффект недолгий. Но. Он улыбался. Свой кривой невозможной улыбкой.
Он сказал, что чувствовал радость. Он сказал, что чувствовал меня.
Он сказал: «Не ваниль. Вы.» ...И мое желтое платье. Он сказал, что мне идет.
Мой невозможный король.