Страница 105 из 113
— Приложение А? — спросила я.
— Перечень событий, подтверждающих взаимную привязанность. Я составил хронологически. Начиная с тыквенного супа.
У меня дрогнули губы. Я кивнула и продолжила читать.
«Пункт Третий. Об условиях.а) Стороне Б (Рине Соларис) гарантируется полная автономия в вопросах управления королевской кухней, включая право на неограниченный заказ специй из Солирена за счёт королевской казны.»
У меня затряслись губы.
«б) Стороне Б гарантируется право на ношение фартука в любых помещениях замка, включая тронный зал, приёмную и личные покои Стороны А, без ограничений по времени и поводу.»
Я прижала ладонь ко рту. Пергамент вдруг стал тяжёлым.
«в) Стороне Б гарантируется неприкосновенность личного запаса ванили, который не подлежит конфискации, перераспределению или использованию третьими лицами без письменного согласия Стороны Б.»
Первый звук, который вырвался из меня, был похож одновременно на смех и на всхлип. Потому что этот невозможный, сухой, проклятый, мой человек вписал в официальный государственный документ пункт о неприкосновенности моей ванили.
«г) Стороне Б гарантируется право просыпаться поздно по выходным дням, если таковые будут установлены по взаимному согласию сторон.»
«д) Стороне А (Морвену Валькеру) гарантируется ежедневный завтрак, приготовленный Стороной Б, включая кашу с корицей, на период не менее чем всю оставшуюся жизнь обеих сторон.»
«е) Псу Гриму гарантируется статус члена семьи с правом на отдельную порцию мяса при каждом приёме пищи и место у камина, которое не может быть оспорено никем, включая Стороны А и Б.»
Грим у камина поднял голову, чихнул и вильнул хвостом, как будто понял, что его упомянули в важном документе.
Последний пункт. Я еле видела буквы. Пергамент дрожал в моих пальцах.
«Пункт Четвёртый. О дополнительных обстоятельствах.Сторона А хотела бы отметить, что данный документ составлен не потому, что Сторона А не способна выразить свои чувства словами (хотя это действительно так), а потому, что Сторона А считает Сторону Б заслуживающей документа, в котором её права и интересы зафиксированы формально и не могут быть отменены никем, включая саму Сторону А.Сторона А также хотела бы сообщить, что за двадцать один день подготовки данного документа Сторона А перечитала семнадцать книг о брачных традициях четырёх королевств, проконсультировалась с Каэлем (бесполезно), с Тареном (формально полезно, эмоционально бесполезно) и с Лейрой (полезно, но унизительно), и пришла к выводу, что ни один из существующих форматов предложения не подходит для ситуации, в которой проклятый король просит мастера кулинарной магии остаться с ним навсегда.Поэтому Сторона А выбрала единственный формат, в котором чувствует себя уверенно: государственный договор.В связи с вышеизложенным, Сторона А спрашивает Сторону Б:Вы согласны?Подпись: Морвен Первый.Место для подписи Стороны Б: _______________»
Я положила свиток на стол. Аккуратно, потому что мне хотелось прижать его к груди и никогда не отпускать, но пергамент уже был мокрый от моих слёз.
— Ты плачешь, — сказал Морвен. Голос ровный, но через связь я чувствовала, как его волнение превращается в панику. — Лейра сказала, что слёзы могут быть как положительным, так и отрицательным индикатором, и я должен уточнить контекст прежде, чем делать вывод.
— Лейра сказала, — повторила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
— Да. Она также предупредила, что, если ты начнёшь швырять предметы, мне следует немедленно покинуть помещение. Каэль с ней согласился.
— Морвен. Ты провёл три недели, составляя мне предложение руки и сердца в виде государственного договора с приложениями?
— С одним приложением. Приложение А, хронология событий...
— Ты вписал в официальный документ пункт о моей ванили?
— Ваниль представляет для тебя значительную эмоциональную и профессиональную ценность. Я счёл важным гарантировать её юридическую защиту.
— И пункт о фартуке в тронном зале?
— Запрет на твой фартук в любом помещении замка противоречил бы твоим базовым правам.
— И отдельный пункт для Грима?
— Грим является полноправным участником наших отношений с момента их возникновения. Исключить его из документа было бы несправедливо.
Грим, услышав своё имя, встал, подошёл к столу и положил голову Морвену на колено, как будто подписывал свой пункт лично.
И я рассмеялась. В полный голос, запрокинув голову, хватаясь за край стола, потому что на его абсолютно серьёзном лице медленно проступал ужас человека, осознающего, что его предложение, возможно, было не самой удачной идеей в истории романтики. А я хохотала и плакала одновременно, потому что это была самая удачная идея. Самая честная. Самая наша.
— Это хороший смех или плохой? — уточнил он.
— Морвен, это лучшее предложение руки и сердца в истории всех четырёх королевств, и, если кто-нибудь скажет иначе, я скормлю ему пирожок с чесноком.
— Значит, положительный ответ?
— Это «да», ты невозможный, сухой, формальный, проклятый, любимый мой дурак. Это «да».
— Ты назвала меня дураком.
— В контексте принятия твоего предложения.
— Нестандартная процедура.
— Добро пожаловать в отношения с южанкой. У нас все процедуры нестандартные.
Его рот дрогнул, левая сторона первая, и улыбка расползлась по лицу медленно и неудержимо, как тесто, которое наконец поднялось.
— Тебе нужно подписать, — сказал он.
— Серьёзно?
— Это официальный документ. Без подписи Стороны Б он не имеет юридической силы.
Он достал перо с серебряным наконечником, явно приготовленное заранее. Чернильница тоже была на столе, спрятанная за подсвечником. Я обмакнула перо, вывела своё имя на отведённой строке. И внизу, мелким, размашистым почерком, добавила:
«Условие Стороны Б: Сторона А обязуется завтракать каждый день. Без пропусков. Без "нецелесообразно". Без "мне всё равно". Каша с корицей или последствия.»
Морвен наклонился, прочитал, и его улыбка стала шире на целый миллиметр, что для него было равнозначно хохоту.
— Условие принято.
— И ещё одно, — добавила я вслух. — Встань.
Он встал. Я обошла стол и остановилась перед ним. Близко, так близко, что чувствовала его запах: холодный ветер, камень и теперь ещё чуть-чуть корицы, потому что корица моей кухни въелась в его одежду, как ваниль в мои волосы.