Страница 35 из 37
— Доброе, — чуть склонив голову набок, ответил мужчина. — Вы на конференцию?
— Увы, нет. Меня привел сюда запах бекона. Чем бы ни был ваш Воздушный поцелуй, я его хочу.
Прозвучало несколько двусмысленно, и моя улыбка от смущения стала чуть шире, едва не обнажив клыки.
— У вас хороший нюх, — бармен чуть прищурил свой единственный глаз, глядя на меня. — Хотя, для вас это очень даже нормально.
По позвоночнику будто пером провели. Глубинный страх в один миг всплыл наружу, перекрыв все прочие эмоции.
Он знает, кто я!
Я застыла, парализованная ужасом, и не сразу поняла, что именно он сказал. Догадавшись, мужчина повторил еще раз.
— Положу больше бекона, — тон бармена был насмешливым, без тени угрозы, и меня будто холодной водой окатили. Да что со мной происходит? Ну и что, что он знает? После подписания Декларации Ройстера все Иные такие же граждане Фоэры, как и люди, со всеми вытекающими правами и свободами. И почему я не подумала об этом до того, как убежала от Себастьяна? Ведь бал как раз был приурочен к годовщине…
Похоже, даже в этом Скай оказался прав — иногда я сначала делаю, повинуясь инстинктам, а потом уже начинаю думать.
— Спасибо, — я вздохнула, расслабившись, и присмотрелась внимательнее к хозяину заведения. Втянула носом воздух, улавливая его запах, прикрыла глаза, перестраивая зрение. Человеком этот мужчина точно не был. Мне даже не пришлось смотреть глубоко, все оказалось на поверхности. Его аура сверкала чистым золотом, яркая, как дневное светило, но под ослепительной оболочкой клубилась тьма. Не маг. Не оборотень. И не какой-либо другой вид Иного. Может быть, демон?
Наши взгляды встретились. Мой, подозрительный, и его, холодный, как дыхание Бездны. С молодого привлекательного лица исчезла даже тень улыбки. И без слов стало понятно, что лучше держать язык за зубами. Прикрыв глаза, я выдохнула. Какая мне, в сущности, разница, кто он и почему скрывается под личиной бармена? Даже если это сам Двуликий, решивший посетить Фоэру в день Богини.
Мужчина кивнул и скрылся на кухне, откуда, собственно, и доносился умопомрачительный запах.
Получается, еду он тоже сам готовит? А как справляется с большим наплывом посетителей?
Но бармен вернулся уже спустя мгновение, неся украшенную зеленью тарелку и набор приборов.
— Приятного аппетита, — пожелал он и ловко смахнул со стойки оставленную мной плату.
Похоже, он не из тех барменов, которым можно излить душу за кружкой ароматного эля. И на вопросы мои вряд ли станет отвечать. А их с каждым мгновением, проведенным в этом заведении, становилось лишь больше. Наверное, это даже к лучшему. Как любит говорить Скай — меньше знаешь, крепче спишь. А мой напарник, как показала практика, редко когда ошибается в собственных суждениях.
Кивнув, я вернулась за свой столик. Тюльпаны немного поникли, но возможность поставить их в воду у меня вряд ли появится в ближайшее время. Скорее всего, придется оставить букет здесь. Как и воспоминания о подарившем его мужчине. Может, сложись все иначе, он мог бы сделать меня счастливой. Или возненавидеть. Потому что Декларацию подписали, но отношение не могло измениться так сразу, будто по мановению волшебной палочки.
Вражда людей с Иными родилась с самого сотворения Фоэры, она росла и крепла, впитываясь в новые поколения жителей с молоком матерей, текла по венам, и никакая Декларация не в состоянии вытравить из крови того, что долгое время было привычным и естественным. И, как бы горько это ни звучало, Иных продолжали убивать. Уже не так явно, но из малейшей искры конфликта разгорался пожар, потушить который иногда не могли ни Хранители, ни Инквизиторы.
По этой причине мы со Скаем по возможности скрывали от клиентов свою сущность, представляясь просто профессиональными детективами.
Отбросив в сторону листик петрушки, которую на дух не переносила, под слоем мелко нарезанного зеленого лука я обнаружила на тарелке самый обыкновенный омлет. Ничего опасного или подозрительного, только яйца, специи и нежный, буквально тающий во рту бекон.
Утолив первый голод, я неспешно наслаждалась завтраком. Мой взгляд невольно скользил по помещению, привычно отмечая детали. Несколько посетителей покинули заведение, оставив на столе монетки, и те странным образом через какое-то время исчезли. Бармен властвовал за стойкой, периодически поглядывая на вход. На одной из стен висел хронометр, но даже не глядя на стрелки, я знала, что конференция вот-вот начнется.
Колокольчика над входом не было, и дверь открылась совершенно бесшумно, впустив белокурую девушку в классическом наряде горничной. Оглядевшись по сторонам, она стащила с ног туфельки на высоком каблуке и вопросительно уставилась на бармена. Мужчина кивком головы указал куда-то вбок, и проследив за его взглядом, я увидела надпись «Гардероб» над небольшой неприметной дверью.
Кивнув, блондинка направилась туда и вернулась уже без обуви. Подойдя к стойке, она о чем-то переговорила с барменом, и я не стала напрягать слух, чтобы подслушать их. Не потому, что мне не было любопытно, а по той простой причине, что я без труда прочитала весь диалог по губам. Девушка прибыла на конференцию и спрашивала, где остальные участницы, и в каком формате будет проходить мероприятие. Получив пояснения, она расположилась за длинным столом в центре зала и устало вздохнула, как будто перед этим проделала долгий путь.
Посмотрев на бармена, я поймала на себе его укоризненный взгляд и усмехнулась. Думает, мне стыдно за то, что стала невольной свидетельницей их диалога? Но это просто элемент моей работы. Глаза и слух — мои основные инструменты как частного детектива.
Вкусная еда удивительным образом успокоила меня, внушив уверенность, что пока я здесь, Себастьян меня не найдет. Поэтому, подхватив пустую тарелку и свой букет, я отправилась к стойке и расположилась на высоком стуле чуть в стороне от бармена. Забрав у меня посуду, мужчина, как и раньше, ненадолго скрылся на кухне.
— А разуваться надо всем, или только Золушкам? — спросила я, вспомнив странное поведение первой участницы конференции.
— Только Золушкам, — пояснил бармен, глядя на меня из-под длинной розовой челки. — Хрустальные туфельки имеют свойство разбиваться на тысячи осколков, и уборка заведения превращается в каторжный труд.
— У всех Золушек хрустальная обувь? — я удивленно моргнула. Это же дико неудобно, наверное.
— Преимущественно, — кивнул мужчина. — Иначе как принц узнает в них ту самую?