Страница 25 из 49
- Ну ты что, не видишь? Вот вам фарш, вот, на всякий случай, пачка пельменей. Это в морозилку. Молоко, сыр, масло, картошка, помидоры. Сырковая масса – мелкие любят. Печеньки, хлеб. Рис, сахар. Я прихожу теперь в познь несказанную с этой работой, а сегодня, вон, было время.
- Василек!
Отец встал, на его глаза навернулись слезы. Он попытался было расцеловать дочь, но та отстранилась, вынув из мусорного ведра переполненный пакет и расправив на его месте освобожденный только что из-под продуктов.
- Ой, бать, ну ты же знаешь, не люблю я этих телячьих нежностей. Да-да, пусть считается, что я хорошая дочь. Легко быть хорошей дочерью с хорошей работой, в моем случае, подработкой. Вот. Все. Это тоже мой вклад в общесемейные траты. Ой блин, что-то устала я.
И Василиса тоже села на табуретку, напротив отца. Тот расплылся в широкой улыбке, и с минуту он просто сидел и не мог налюбоваться на своего Василька. Потом вдруг, будто что-то вспомнив, резко посерьезнел.
- Василек! А можно я спрошу, а ты не обидишься. Не захочешь, не отвечай.
- Ну? – смутилась Василиса.
- Мне завтра автобус на смену выводить, я с утра машинку поставил комбинезон стирать. Ну и по мелочам все собрал вместе с комбинезоном. Ну и джинсы взял, которые ты в ведре оставила…
- Бли-и-ин! – хлопнула себя по лбу Василиса, мгновенно становясь пунцовой, как вареный рак, - Забыла!
- Василек, у тебя все нормально? Может к врачу обратиться?
- Все нормально, бать, не надо к врачу.
Голос Василисы немного подрагивал, но изо всех членов своей семьи именно с отцом она чувствовала себя наиболее свободно.
- Мама видела?
- Нет, я сунул в машинку с другими вещами и постирал. Хотел сперва у тебя спросить.
- Вот спасибо. Не говори маме.
Василиса встала и сама поцеловала отца в щеку.
- Все нормально, бать, врач не нужен. Это не моча.
- А что? – удивился отец.
- Ну бать, не вгоняй меня в краску, - расплылась в смущенной улыбке Василиса, - Яйца курицу не учат.
Василиса опять села на табуретку и с улыбкой наблюдала, как лицо отца озарилось догадкой.
- Василе-е-е-ек! Это кто же так тебя… ну то есть кто так, чтобы ты… джинсы насквозь мокрые… Так, стоп, а почему в джинсах?
- Ой, батя, не спрашивай. Так получилось.
- Слушай, Василек, - отец вдруг опять резко посерьезнел, - Я не хочу тебе чего-то говорить, и матери тоже обещаю не говорить, ты тут умнее всех нас вместе взятых… это без иронии, это констатация… И лучше всех знаешь, что делаешь. Но у тебя точно все в порядке? Во всех смыслах все в порядке?
- Ай, батя, не знаю даже что тебе и сказать, - так же серьезно ответила Василиса, - Вот как ты думаешь, каково мне было, когда вот такое с джинсами случилось?
- Думаю, что мало какая баба тебе не позавидует. Про мужиков вообще не говорю, - усмехнулся отец.
- Вот то-то и оно, бать. А это же не хорошо, когда так хорошо. Потому что захочется еще. А потом очень захочется еще. Так недалеко и…
- Василек… прости, это не медикаментозно? Не обижайся.
- Да нет, бать, не думай об этой мерзости. Самым обычным естественным путем, с самым обычным мужчиной… хотя нет, необычным… и в том-то все и дело, что необычным…
Василиса прервалась и отрешенно уставилась куда-то в пространство. Отец задумчиво смотрел на нее, не нарушая тишины.
- Ну ладно, бать, - очнулась наконец Василиса от своих раздумий, - Ты вот сказал, что я могу не отвечать, давай пока на этом закончим. Дай я сначала в себе разберусь по нормальному, а потом будешь меня спрашивать. О’кей?
- О’кей, Василек.
- Ну вот и хорошо. Накрой, что ли, на ужин, а я пойду посмотрю, как там Илюха с алгеброй справляется, и домучил ли Темка, наконец, «Дубровского».
Василиса вышла из кухни, и, не дойдя до своей и братьев комнат, остановилась в узком коридоре. Перед глазами мелькнул седой Владимир Андреевич. Да, блин! Это совсем нехорошо, когда ей было так хорошо, как вчера. Особенно если учесть все сопутствующие обстоятельства. Это только батя думает, что она все знает, что делать. А сама она была в этом вообще не уверена.
…
Маша Миронова сидела на скамье спортивного самолета, ожидая команды. Она была одета в перепоясанный обвязкой комбинезон, сзади спину грел рюкзак с парашютом. Напротив, на скамье сидел ее Виктор – майор вооруженных сил Российской Федерации, ветеран второй Чеченской войны, кавалер Ордена Мужества, получивший высокую награду из рук самого легендарного генерал-полковника Геннадия Николаевича Трошева. Сейчас, правда, Виктор был не в форме и без наград, а в таком же спортивном комбинезоне с парашютом. Они с Машей только что поженились, и у них был медовый месяц. А прыжок с парашютом – это была Машина мечта, в которой он не мог ей отказать. Позади уже было несколько тренировочных прыжков с инструктором, и даже прыжок с ним самим, и вот теперь Маша уговорила своего самого дорогого, самого любимого и надежного рыцаря без страха и упрека разрешить ей прыгнуть самой, чтобы во всей мере насладиться высотой, невесомостью и чувством полета.