Страница 23 из 49
Но Владимир Андреевич настоял, чтобы довезти девушку до дома. Василиса пыталась возражать, но в итоге сдалась, на всякий случай попросив остановить машину на улице, с тем чтобы пройти потом домой дворами. Владимир Андреевич заехал в парковочный карман и остановился. Он еще раз рассыпался девушке в комплиментах, сказал, как приятно ему было подвезти ее, и как приятно ему общаться с ней. В какой-то момент его рука опустилась на ее коленку. Он что-то говорил не останавливаясь, но ладонь пожилого и красивого светского льва скользила вверх по ткани ее джинсов. Василиса ощутила мурашки, пробежавшие по спине, и вибрацию внизу живота. Кровь прихлынула к щекам.
- Владимир.... Владимир Андреич, -Дрожащим голосом произнесла она, ловя себя на том, что даже не пытается отстранить его руку, - Владимир Андреич... я Вам во внучки гожусь... Бли-и-ин, что я такое говорю!... Простите, пожалуйста...
Василиса закрыла ладонями пылающее лицо. Мелкая дрожь и вибрация под джинсами нарастали.
- Не смущайтесь, Василиса, - услышала она как сквозь шум, - Это мне должно быть стыдно за такое свое бессовестное поведение. А мой возраст меня нисколько не смущает. Как, впрочем, и Ваш.
- А… А Анастасия Пална Вас не смущает?- Василиса резко оторвала ладони от щек и решительно подняла глаза на Владимира Андреевича, - Насколько я знаю, у вас отношения.
- Да, и серьезные, - ответил Владимир Андреевич, не отнимая руки от Василисиных джинсов, - Честно Вам признаюсь, Василиса, я даже сделал ей предложение.
- А… а как тогда п-понимать в-вот это? – вздрагивая всем телом и заикаясь от волнения, спросила Василиса, делая легкий кивок подбородком в сторону его руки.
- А вот это понимать так, - Владимир Андреевич наклонился к девушке, так что его губы и ее ухо почти коснулись, щека ощутила укол аккуратной седой бороды, от которого в груди все сжалось и сердечко заколотилось со скоростью на порядок быстрее обычной, и еле слышно прошептал, - Что ты, дорогая внучка, даже не пытаешься убежать или отстранить меня. Хотя дверь открыта, а я не прикладываю никакой силы. Ты меня сегодня восхитила. Я надеюсь не остаться у тебя в долгу. Прошу, Mademoiselle!
С этими словами Владимир Андреевич отнял ладонь от ее джинсов, протянул руку перед ней к самой дверце машины и дернул защелку. Его рука скользнула обратно, легла ей на плечо, совсем легко, чуть касаясь… но от этого прикосновения Василиса почувствовала новый прилив мурашек по спине и вибрации внизу живота. Она повернулась, их взгляды встретились. Ей стоило немалых усилий, чтобы не отвести глаз.
- Вы… Вы очень любезны, Владимир Андреич, - дрожащим голосом сказала Василиса, - Спасибо, что подвезли.
- Всегда пожалуйста, - с улыбкой ответил он, - До скорой встречи.
Василиса как в тумане выбралась из машины. Дверь закрылась, Шевроле поехал. Василиса вся дрожала, ноги кололо миллионом иголок, как бывает, когда что-то отлежишь в неудобной позе, в животе все сжималось… но сжималось как-то остро и сладко одновременно, как на карусели, раскрутившей тебя с бешеной скоростью, да еще вертикально. А вот голова была пуста. Эта, безо всякого сомнения, самая главная часть ее тела – ее замечательная голова – была пуста! Неровными шагами Василиса пересекла асфальтовую дорожку и аллею, прошла между соседними домами, и наконец оказалась во дворах. Василиса оперлась на подвернувшееся на пути дерево и сбросила на землю институтскую сумку. Она с силой сжала ноги от бедер до коленок. Она знала, что в таком состоянии, в каком сейчас была она, если очень-очень сильно все сжать там внизу, то можно даже ничего не делать руками, и тебя тряханет. Она сжала. Ее тряхануло. Настоящие двести двадцать вольт, никак не меньше. Небывалой силы разряд откуда-то из самой глубины волной пошел по всему телу, накрывая и сотрясая его. Еще разряд! Еще! На улице уже стемнело, прохожих не было, ее конвульсий никто не видел. Василиса медленно сползла по стволу дерева вниз, уперлась в землю коленками, в дерево головой. В ушах шумело, в висках стучало, в груди колотилось, перед глазами все плыло, легкие и рот еле справлялись с дыханием, все тело дрожало. Этому юному телу понадобилось минут пять, чтобы прийти в норму. Голова еще долго оставалась в отключке.
Василиса не помнила, как поднялась на ноги, взяла сумку, добралась до дома. Только в лифте она обратила внимание, что джинсы промокли. Ну да ладно. На улице никого не было, а сейчас она уже переоденется в домашнее.
Что это было? Он ведь ничего не сделал. Он даже не пытался хватать ее за всякие неприличные места. Просто положил руку ей на бедро. Просто коснулся ее плеча. Просто уколол ей щеку бородой и шепнул пару слов на ухо. И этим отключил ее? Полностью подчинил своей воле? В своем, таком любимом, душе Василиса присела на корточки и обхватила до сих пор горящие щеки ладонями. Ей было стыдно признаться самой себе, что этот семидесятилетний стариквдруг приобрел над ней такую власть, которой она просто не в силах сопротивляться. Он сегодня ничего не сделал, но Василиса четко отдала себе отчет, что он сделал бы с ней все, что только захотел. И она бы не сопротивлялась. Такого Василиса не испытывала еще никогда в жизни.
…
На следующий день Василиса приехала домой пораньше. С очередного семинара, закончившегося очень оперативно, их отпустили почти с половины последней пары, к Анастасии Павловне в тот вечер ехать было не надо, нужные задания были выполнены, и по ближайшему, уже маячившему зачету, Василисе, по итогам всех семинаров и практических в течение семестра, светил явный «автомат». По пути домой Василиса зашла в «Перекресток», накупила там продуктов, и вошла домой с двумя здоровыми пакетами.