Страница 46 из 57
Поэтому, вместо того чтобы пройти сразу к своему рабочему месту, завернула в дамскую комнату и там позволила себе выплеснуть то, что разъедало и мучило. Стояла у маленького окошка, смотрела на то, как по лужам моросил мелкий дождь и плакала вместе с ним.
Постепенно становилось лучше. Напряжение ослабевало, узел в груди не сдавливал дыхание, а ситуация уже не казалась беспросветной. Как-нибудь справлюсь. До этого же справлялась.
После того как терапевтический сеанс слезопускания был окончен, я хорошенько умылась и снова накрасилась. Потом критически осмотрела свою физиономию в отражении — тональник и тени перекрыли красноту, так и не скажешь, что ревела. Только глаза блестели чуть сильнее чем обычно.
Я была уверена, что никто ничего не заметит.
Никто и не заметил. Я улыбалась коллегам, здоровалась, общалась, как обычно.
Но стоило войти в кабинет к Мирону, как все сломалось:
— Ты плакала? — это был первый вопрос.
Ему хватило мимолетного взгляда, чтобы прочитать мое состояние.
— Нет, просто в глаз что-то попало.
— Лена! Я же вижу, — он подошел, крепко взял меня за плечи, не позволяя ни отвернуться, ни отступить и твердо спросил, — что случилось?
Я только покачала головой, показывая, что не желаю об этом говорить. Но когда его это останавливало:
— Как прошло заседание?
Я открыла было рот, чтобы сказать, что все в порядке и не смогла. Слова предательски застряли в горле, а перед глазами снова мелькнула глумливая физиономия бывшего мужа.
Я сдулась:
— Плохо.
— Насколько плохо? — Мирон нахмурился.
— Хуже не придумаешь. Они извернули все так, будто я неблагодарная женщина, не умеющая прощать, а Михаил — самоотверженный герой, спасающий семью от волнения, ценой собственного здоровья.
Мирон удивленно вскинул брови:
— Давай-ка подробности.
— Да зачем… — я неловко махнула рукой, — там ничего интересного…
— Мне интересно и важно все, что связано с тобой. Давай, — он усадил меня на диван сам взял стул и сел напротив, уперевшись локтями в колени, — я тебя очень внимательно слушаю.
Делать нечего, пришлось рассказывать.
Про то, как ловко Мишин адвокат превратил жадность в потребность защитить. Про то как все мои потуги по сохранению хоть какой-то части капитала, он превратил в собственные заслуги. Про то, как появилась Кира.
Когда рассказывала про дочь, в носу снова предательски защипало, но я справилась. Она когда-нибудь поймет, обязательно. Я верю в это…
Мирон слушал внимательно, лишний раз не перебивал, только задавал время о времени уточняющие вопросы, и взгляд его с каждой секундой становился все более и более волчьим.
Под конец, когда я окончательно сникла и мой голос затих, он поднялся со стула и отошел к окну. Некоторое время молчал.
Я смотрела на его напряженную спину и дышала через раз. Потом все-таки не выдержала:
—Мирон…
Договорить мне не дали.
— Я пытался быть сдержанным, отстраненным, честно… Не вмешивался, потому что ты об этом просила.
— Я знаю. И сейчас прошу тебя о том же. Я сама… — я отвернулась, чтобы он не понял, что понятия не имею, как буду это «сама» реализовывать.
— Хватит, Лен. Забей ты на это свое «я сама». Не надо никому ничего доказывать. Ты не обязана биться с этим говном в одиночку, просто позволь тебе помочь.
Я покачала головой, глубоко вдохнула, намереваясь снова отказаться, но напоролась на его взгляд и не смогла сказать ни слова.
У меня внутри что-то щелкнуло и разбилось. В один миг треснула и слетела броня, обнажая маленькую девочку, которая строит из себя смелую и сильную, но на самом деле отчаянно хочет поддержки. Потому что тяжело и страшно сражаться с этим миром в одиночку. Хочется, чтобы рядом был кто-то сильный и надежный. Кто-то кому можно довериться.
Мирон как раз тот человек.
Я сдалась и, обреченно прикрыв глаза, прошептала:
— Помоги. Пожалуйста, Мирон. Помоги мне.
Он в два шага оказался рядом со мной, прижал к свей груди, зарывшись пятерней в волосах на затыке. Я почувствовала, как горячие губы легко касаются моего виска:
— Ни о чем больше не переживай. Я все сделаю сам.