Страница 43 из 57
— Хотелось бы обратить внимание, что поскольку запрос истца на алименты затрагивает финансовые интересы моей клиентки, мы неоднократно отправляли запрос на проведение экспертизы, однако Михаил так и не явился ни на один из приемов, что ставит под вопрос правдивость его болезни…
— Он все прошел, — закивала Кира, — я сама лично ездила с ним в больницу и помогала там.
Девочка моя, что же ты делаешь…
Я смотрела на нее не скрывая горечи, а она только упрямо подбородок вздернула, всем своим видом показывая, что не отступит от отца, в своем инфантильном упрямстве не понимая, что он ее просто использует. Прикрывается, как фиговым листом.
— Он говорил, что мама не поверила и просил провести экспертизу, но по причине болезни не мог прийти самостоятельно. В итоге позвонил мне, и я сама, лично водила его за руку из кабинета в кабинет.
У Михаила дрогнули губы, как будто он едва сдерживал слезы, но я-то знала, что внутри он ни черта не плачет, а смеется демоническим хохотом.
Так вот какой козырь был припрятан у него в рукаве. Предательство родной дочери.
Не знаю, чего он ей наговорил, какой лапши навешал на уши, но она окончательно выбрала его сторону и выступила против меня.
Это уже не списать на детскую неразумность и капризы. Это осознанный выбор взрослого человека.
И это ранило. Гораздо сильнее, чем прочие стычки и недопонимание. Пробило в груди дыру размером с кулак и ядовитой стрелой вонзилось в сердце.
А Кира продолжала:
— Отца никак нельзя оставлять одного и без помощи. Он столько для нас всегда делал. Заботился, обеспечивал. Даже в сложной ситуации позаботился о том, чтобы у Ванечки было свое жилье. Да, он ошибся с той женщиной, но раскаялся в этом и заслуживает прощения. Матери, конечно, уже не до него, — быстрый обиженный взгляд в мою сторону, — она занята новыми отношениями, но поддержать человека, который заботился о ней всю жизнь, она обязана. Хотя бы материально.
Где же я так промахнулась в воспитании, раз ты со мной вот так? Где я ошиблась, дочь?
— Что может сказать истец по этому поводу?
Михаил кособоко поднялся со своего места, два раза кашлянул и надтреснутым голосом произнес:
— Мне очень жаль, что я причинил боль своей семье. Я не мог позволить, чтобы коллекторы добрались до них. Я знал, что Лена никогда меня не оставит, будет переживать все мои беды как свои собственные, и просто не мог так поступить с ней. Это я виноват в том, что мой бизнес потерял крах. Хотел как лучше, поверил не тем людям, и просчитался. Я понимаю, что никто не обязан платить за мои ошибки. Поэтому решил, что пусть уж лучше она меня ненавидит, но живет спокойно, чем будет тонуть со мной в этом болоте. И я бы никогда не посмел, но… — пошевелил рукой.
Су-у-ука.
Просто сука.
Других слов у меня не было.
— А та женщина… она для меня ничего не значила. И мне безумно жалко, что ко всему прочему разочарованию я добавил еще и это. Прости меня, Лен. Я так виноват перед тобой.
Дочь всхлипнула и зажала себе рот рукой, а я едва держалась. Еще немного и взорвусь. Фарс, шоу, дешевая комедия.
— Вот результаты медицинского освидетельствования, — адвокат достал из папки пару листов, — можете ознакомиться.
Наталья забрала у него бумагу и быстренько пробежалась по ней взглядом:
— Это не та клиника, в которую мы отправляли запрос.
Мишин адвокат снисходительно улыбнулся:
— Поверьте, та клиника ничуть не хуже.
Она не дрогнула:
— Мы будем требовать нового освидетельствования.
— Вы снова хотите прогнать больного человека по врачам? — Кира возмущенно посмотрела сначала на Наталью Николаевну, потом на меня, как будто ждала, что я вмешаюсь и остановлю этот беспредел.
— Да. И поскольку в деле факты о которых мы не знали, я прошу перенести слушание на неделю. Спасибо.
Судья согласилась, и на этом фарс закончился.
Мишин адвокат ободряюще хлопал своего клиента по плечу и улыбался так, словно уже выиграл это дело. Кира тоже была рядом с отцом, заботливо помогая встать с лавки.
— Держите себя в руках, — прошептала Наталья, увидев, как я решительно поднимаюсь со своего места, — скандалам сейчас не место.
— Никаких скандалов. Я просто хочу поговорить со своей дочерью, — отчеканила я и Кира, услышав мой голос вздрогнула и съежилась.
— Обращаю ваше внимание, что давить на свидетеля — незаконно, — тут же влез адвокат бывшего мужа.
— Я не со свидетелем собралась разговаривать, а с дочерью, — холодно ответила я.
— А я…
— А вы не суйтесь в наши семейные дела. Слушание окончено. До новых встреч. Пока можете проводить этого страдальца, а то вдруг сам не дойдет. Сглазит еще кто-нибудь по пути.
Адвокат предпочел промолчать, а вот Миша сверкнул глазищами так, словно готов был меня прибить. Я только брови нагло скинула, мол давай, вперед, покажи, что ты представляешь из себя на самом деле.
Пришлось ему заткнуться, проглотить то дерьмо, что кипело внутри и уйти.