Страница 42 из 57
Да твою ж мать, на фиг его ногу!
Скотина! Не потревожил бы близких людей?! Страдалец, хренов! Сражался в одиночку, пока мы прохлаждались и жили в свое удовольствие?
А-а-а-а!
Наталья, чувствуя, что у меня сейчас сорвет крышечку, придавила каблуком мою ногу и едва заметно, предупреждающе качнула головой.
— Протестуем, ваша честь. Это явная манипуляция со стороны истца и попытка надавить на жалость.
Пока адвокаты играли словами, я сидела, сдавив виски пальцами, смотрела в стол и ничего не слышала из-за звона в ушах.
Меня просто трясло от Мишиной наглости. От того как вероломно он все перекроил в свою пользу.
Давясь диким отвращением, я подняла взгляд на бывшего мужа. Весь из себя такой скромный, несчастный, убогий с выражением полнейшего смирения на осунувшемся лице. С рученькой, нелепо прижатой к боку…
Нет, я не прониклась жалостью к этому персонажу. Совершенно. Мне наоборот хотелось схватить его за грудки и трясти изо всей мочи, чтобы наконец перестал придуриваться и показал свое истинное лицо.
Лицо придурка, который обвиняет меня в своих провалах, сглазах и прочем дерьме. Лицо крохобора, который на говно не изошел, пока рассчитывал отступные с учетом прожиточного минимума, и с которым я чуть ли не в рукопашную билась, чтобы он купил эту самую квартиру Ваньке! Лицо козла, который выгонял женщину из ее собственного дома, чтобы похвастаться молодой девкой перед своими партнера.
У меня нет слов. Просто нет слов и все.
Я подозревала что будет некрасиво, грязно и мерзко. Но вот так…
На долю секунды наши взгляды пересеклись, и я увидела злое торжество, беснующееся у него внутри.
Он наслаждался процессом! Упивался своей ролью благородного страдальца.
И я видела, как менялось отношение судьи. Если сначала она была настроена жестко, то теперь под воздействием «новых фактов», всплывающих как собачье дерьмо по весне, на ее лице все чаще проскакивало понимающее и даже сочувствующее выражение.
Хотелось кричать: очнитесь! Откройте глаза! Это все вранье!
Но у нас не было никаких доказательств. Кто бы ни придумал этот коварный план с покаянием и защитой семьи от банкротства — Миша или его ушлый адвокат, больше похожий на крысу — но они нас переигрывали.
Достоверные факты, которые мы использовали как обвинение, они выворачивали наизнанку и преподносили как символ самопожертвования.
Не обобрал до копейки под предлогом того, что я старая, и мне уже ничего не надо, а отдал последнюю рубаху.
Не просрал все, самоуверенно кичась, что скоро станет миллионером и шагнет в новую миллионерскую жизнь, а стал жертвой мошенников.
Не скотина, которая растоптала, унизила и вытерла ноги о мою самооценку, а герой, который, оказывается, очень меня любил, но специально отверг, чтобы спасти от участи жены декабриста.
И ему уже все на руку было: и разорение, и покупка квартиры для внука, и даже эта подачка в виде МРОТА. Я не знаю, как смог провернуть все эти документы документы задним числом, но благодаря им и правда получалось, что он ушел ради нашего спасения.
Мы оказались к такому не готовы, не просчитали всю глубину и масштаб человеческой подлости и изворотливости.
— Напоминаю, что главным поводом для развода стала измена гражданина Кромова, — стальным точном произнесла Наталья Николаевна. Она тоже чувствовала, что мы проигрываем, но держалась профессионально, не позволяя ненужным эмоциям прорваться наружу. И только излишняя бледность выдавала ее волнение.
Если он сейчас скажет, что не изменял или сделал это специально, чтобы спасти меня от долговой ямы, я прямо здесь и сейчас забью его табуреткой. И пусть потом что хотят делают — хоть сажают, хоть расстреливают.
Адвокат кашлянул и смиренно сказал:
— Мой клиент искренне сожалеет об этой ошибке. Он всеми силами пытался искупить свою вину…
Чего, блин? Что он там пытался искупить, и где в этот момент была я?
Я аж дышать перестала от негодования.
— Кризис среднего возраста сыграл злую шутку с Михаилом. Как и многие другие мужчины он попал в ловушку собственных страхов и заблуждений. Захотел вернуться в молодость, но очень быстро понял, что это невозможно. Что мимолетное влечение никогда не сможет заменить настоящую любовь и привязанность. Он понимал, что причинил боль самому близкому человеку и искренне извинялся, и пытался загладить свою вину.
Я все-таки не выдержала:
— Ложь. Никаких извинений не было.
Его адвокат тут же встрепенулся, как будто только и ждал этих слов.
— Ну какая же это ложь, Елена Витальевна? У нас есть свидетель, который может подтвердить, что Михаил признавал свою вину и старался исправить ситуацию.
Свидетель?
Мы с Натальей Николаевной непонимающе переглянулись. И в этот момент дверь распахнулась и в зал бочком прошмыгнула Кира и, старательно не глядя на меня, направилась к трибуне.
Я смотрела на ее несчастное, опухшее от слез, но упрямое лицо и чувствовала, как мое сердце останавливается. Замирает, пронзенное насквозь ледяным копьем очередного предательства.
Дочь заняла положенное место. Спина прямая, напряженная, и вся она как натянутая струна. И когда судья обратился к ней с вопросом, было ли возможно между нами примирение, звенящим голосом ответила:
— Отец… он просто ошибся. Случайно. Повелся на козни какой-то девки…простите, женщины. Я не оправдываю его поступок…
Именно это ты и делаешь, Кирочка. Именно это.
— И мне очень обидно за маму. Но он все осознал, понял свою ошибку и пытался ее исправить всеми силами… Но мама не захотела его слушать. Он извинялся, носил цветы, стоял на коленях…
— Кира, — почти беззвучно выдохнула я, но дочь услышала.
Вздрогнула, побелела, но упрямо продолжила.
— Мне кажется, она даже обрадовалась, что так получилось, потому что прошло совсем немного времени, и она уже завела себе нового мужчину. Не стала сохранять семью.
Меня прошиб холодный пот. Я смотрела на нее и не понимала, как так можно.
— У нас есть фотографии, подтверждающие это, — добавил адвокат.
— Протестую, ваша честь. Личная жизнь моей клиентки после развода никого не касается и не имеет отношения к делу.
— Принято, — сказала судья, но мне показалось, что в ее голосе просквозило осуждение.