Страница 26 из 57
— Ты вообще в курсе, что вырядилась, как дешевая потрепанная жизнью проститутка? — хлестнул он, стремясь принизить и обломать мои крылья.
А мне даже было не обидно. Его слова как индикатор мужской несостоятельности — жалкие и никчемные.
Собака лает, караван идет.
— Буду считать это комплиментом, — улыбнулась я, — всего хорошего, Миша. Не болей.
И пошла дальше, в очередной раз оставив позади прошлое.
Пусть пыхтит, материться, пышет гневом — это его проблемы. Пусть обсуждает с дочерью мое непристойное поведение. Пусть бегает за людьми, которые практически в открытую смеются над ним, и впаривает им свои убогие проекты. Пусть заводит себе новых Оксан — если они, конечно, западут на седеющего шута.
Пусть делает что хочет, а я…я свободна.
После встречи с Кромовым, у меня волшебным образом ослаб и растворился узел в груди, который до этого нет-нет да и скручивался, причиняя ощутимую боль.
Теперь от него не осталось и следа. Я поняла, что не хочу возвращаться в то, что было раньше. Не скучаю по тем отношениям, которые у меня были. Мне хорошо здесь и сейчас, и я не собираюсь ни перед кем за это извиняться, или стесняться, или прятать это свое облегчение под маской напускной тоски.
Бог видит, я никогда не хотела разводиться и искренне верила, что брак должен быть один раз и навсегда, но теперь, когда это все же случилось, я ни о чем не жалею. И мне хорошо. Не так как прежде, по-другому, но хорошо.
Я вернулась домой возбужденная и в тоже время преисполненная удовлетворения. Достала свою волшебную записную книжечку и добавила туда еще несколько пунктов.
Сходить на мастер класс по живописи, купить аквариум, о котором мечтала еще в школе, свозить себя на отдых выходного дня.
И я выполнила каждый из этих пунктов!
Вскоре в моей гостиной стояла красивая банка, заполненная изумрудной травой, среди которой сновали мелкие рыбешки и креветки. На стене висела картина моего собственного исполнения — не Рембрандт, конечно, но миленько. А еще я узнала, как здорово сидеть в кедровой бочке под открытым небом и любоваться на звезды в загородной тишине.
И все вроде было хорошо, но спустя месяц случилось сразу два события, выбивших у меня из-под ног едва окрепшую опору.
Событие первое: Сашин брат все-таки решил вернуться и изъявил желание заняться делами фирмы. А это означало, что нам снова придется общаться, а я вроде как-то не готова к этому. Оказывается, все это время где-то очень-очень глубоко сидела застаревшая обида за то, что тогда бросил все и уехал, за то, что выбрал не нас, а какие-то призрачные перспективы. И теперь эта обида грозила вылиться в серьезные проблемы на работе.
Мне нравилось мое место. Нравился коллектив, нравилось нынешнее начальство. Даже трудности и редкие переработки — и то нравились. Но с появлением Мирона все могло измениться в худшую сторону. А я себе пообещала, что больше никакого терпения и превозмогания в ущерб своему спокойствию. Поэтому если вдруг между нами случится конфликт, который не получится решить мирным способом, то придется увольняться. А не хочется.
Событие второе: мне пришло письмо.
Вернее, повестка в суд, из которой я узнала поразительную вещь.
Бывший муж подал на алименты…